— Наш маршрут согласован с немцами? — осведомился Павел Тихонович, вслед за атаманом поднимаясь и подходя к своей лошади.

Сергей Васильевич ничего не ответил.

До села Городище, конечного пункта маршрута, оставалось вёрст восемь, когда колонна в предзакатье приблизилась к деревеньке Омневичи. Справа от дороги высились сосны с позолоченными верхушками, слева примыкали луговины и поля. Большак, пролегая по деревенской улице, вёл на восток, к лесному перевалу. Передовой дозор — хорунжий Крысин и два казака — умчались вперёд. Проехав околицу, за ними вдогон пустились атаман Павлов и его адъютант, подъесаул Богачёв, темноволосый удалец. Группа сопровождения также наддала, лишь почему-то приотстал Доманов. Полукровка пронесла Павла Тихоновича мимо казачьих рядов, запылённых, усталых, сонно качающихся в сёдлах. Дорога и жаркий день сморили.

Дозорные, поднявшись по склону, скрылись из виду. И вдруг из-за перевала взмыли две белые ракеты! Павел Тихонович не сомневался, что из колонны дадут опознавательный сигнал, но за перевалом затрещали автоматы! Атаман, услышав пальбу, увёл лошадь с дороги на пыльную обочину. Павел Тихонович чётко расслышал его приказ:

— Дать сигнальные ракеты!

— Ракетница у моего рассыльного, — с отчаянием ответил Богачёв.

Охранники закрыли Павлова и стали готовить оружие к бою. Но атаман их остановил. Между тем стрельба усилилась. Павлов по-прежнему оставался на лошади, что-то говоря вестовому. Очевидно, куда-то направлял. Павел Тихонович остро ощутил опасность происходящего. Благо колонна была на подходе. Он оглянулся и оцепенел: Доманов развернул её обратно, отводя к деревне. Скрывался, а не спешил на выручку. Атаман в ловушке! Ему ничего не оставалось, как под градом пуль возвращаться к околице.

Угадав намерение атамана, Павел Тихонович пустил лошадь наперерез, чтобы прикрыть его собой, сузить сектор обстрела. Над головой зыкнули пули. Но он гнал кобылицу, неотрывно следя за Павловым, прикидывая, где безопасная зона. Рыжее половодье заката топило лес. Только ели в тени лазурились хвоей. А напротив белостволья берёз, пластаясь в бешеном намёте, лучом летела атаманская лошадь!

Не более ста саженей отделяли Павлова от взволнованных офицеров и казаков. Оставаться на месте, ждать им приказал Доманов, который в эту минуту выглядывал из-за штабного грузовика. У Павла Тихоновича отлегло с души: повезло, выкрутились. А взгляд отрешённо фиксировал: атаман, пружинящий в низкой посадке, вдруг качнулся вперёд и стал клониться вправо, безжизненно роняя повод. Ещё мгновение его держали стремена — и обмякшее тело на скаку скользнуло наземь! Рыжая лошадь, потеряв всадника, резко замедлила ход. Остановилась. И, повернув голову назад, почуяв кровь, взвилась на дыбы, заржала заливисто и щемяще!