— Да. Вы свободны. И не пристало вам, опытному человеку, впадать в крайности. Жизнь нас всех рассудит!

— Пока это делает смерть... Честь имею! — пристально глянул Павел Тихонович на хитрое сплетение морщинок вокруг рта, уловил настороженно-затаённый взгляд атамана, без сомнения, исполняющего чью-то волю.

Павел Тихонович остановился в захолустном переулке. Обожженно ныла душа. Вдали, на холме маячили руины старинного замка. С едкой горечью подумал: все планы, желания, надежды обратились в руины. Жизнь утратила смысл. Подчиняться Доманову? Этому оборотню и негодяю? Поступиться честью? Рука легла на кобуру, коснулась рукояти парабеллума. Мысли, становясь разгорячёнными, озлобленно-бессвязными, пьянили! В нём всё мучительней полыхала необъяснимая до слёз обида, гнев, копилось отчаяние безысходности. Не стало атамана Павлова, казачьего вождя. Теперь подлец командует всеми казачьими силами... Ему, Шаганову, рядом места нет...

Павел Тихонович достал пистолет, снял с предохранителя.

— Дядя!

Он испуганно обернулся и увидел возле ног белоголового мальчонку, его протянутую чумазую руку. Нос карапуза шелушился, щёки загорело коричневели. Попрошайке было, пожалуй, лет шесть-семь. Но глядел он исподлобья своими, как лен, голубыми глазятами по-взрослому.

Павел Тихонович с досадой вложил пистолет в кобуру, поискал мелочь в карманах. Ничего не нашлось. В портмоне были одни крупные купюры. Пока возился, Павел Тихонович несколько раз взглядывал на маленького белоруса. Он был ужасающе худ, немыт, наверняка голоден. На вопрос, где родители, только пожал остренькими плечами. В довершение всего, оказался тёзкой — Павлушкой.

По дороге на базар мальчуган рассказал, как они с сестрой Леськой пошли в лес по грибы, заплутали, а когда вернулись, то увидели лишь догорающие хаты и побитых людей. Вдвоём убежали к тётке, в город, где и живут сейчас.

Павел Тихонович впервые в жизни покупал подарки ребёнку. Сначала приобрёл у спекулянта сандалики на пряжке и летнюю панаму. Затем, расщедрившись, тут же выбрал матроску и штанишки. Приодев и переобув Павлушку, повёл к продуктовому ряду. С голоду тот, не отрываясь, выглушил глечик молока. Один за другим слопал семь пончиков! И, насытившись, всё же не отказался от большого пряника-лошадки. На прощание получил кулёк с колотым сахаром и карманный ножичек. И невдомёк было пострелёнку с не гаснущей от радости улыбкой, что большим обязан ему, случайно или по воле свыше оказавшемуся рядом, этот похожий на сказочного героя русский дяденька в немецкой форме.

На следующее утро есаул Шаганов был тяжело ранен в стычке с партизанами. По этапам эвакуации его доставили в госпиталь в Краков.