— Гони ты его в три шеи! — советовала Лидия. — От него же козлом несёт!

— Он тройным одеколоном обливается, — хихикала Варюха наперекор. — Я из уважения. Мы даже не целовались. Вот закончится война, ребята вернутся, я его и налажу, — безвинно исповедовалась девушка. — Шоколадом угощает. Мать говорит: раз предлагает замуж — выходи.

— Выбирай себе ровню. Подожди. Наши уже в Белоруссии воюют!

Похожие разговоры завязывались каждую ночь. А на этот раз Лидия встретила подружку ворчанием.

— Чо ты её трогаешь? — вступилась вдруг Люська. — Ну постояла девчонка пять минуток, поболтала. Че такого?

— Пусть лучше отдохнёт. Это полезней, — загорячилась и Лидия. — Другой бы, нормальный, пожалел. И вместо Варьки ручку покрутил!

— Не кричите, — попросила Варюха и торопливо добавила: — Я согласие дала. На обжнивки[66] поженимся. Неизвестно, чи найдётся кто из парней. Сколько их повыбило! А Сергей Иванович обещает заботиться. Человек солидный. Привыкну...

В потёмках оседала мякинная пыль. Свежело. Только теперь стала ощущаться прохлада после жарюки и вечерней духоты. В огородах, цветущих бурьянках уже трюкали сверчки. Июльское небо уродилось звёздами. Млечный Путь сквозной сеткой ловил ущербный краснобокий полумесяц, похожий на чекамаса. А в тиши полуночи вдруг раздался истошный вой, перебиваемый голошением. Сортировщицы заворочались, стали вставать, чтобы за работой не слышать Матрёны Колядовой, умопомешанной.

— Должно, опять Прокопия дома нет, — предположила Еланская, перевязывая косынку на голове. — Весь хутор покоя не знает! Отвёз бы в лечебницу, что ли.

— Да-a, запомнился тот денёк, — со вздохом промолвила Лидия, охлопывая платье. — И немца на тот свет загнали, и пацанчик её подорвался…

— А как мы бежали? — отозвалась Дуся, первой подходя к веялке. — Думала — сердце выскочит!

— Ну хватит! — оборвала Еланская. — И так на душе муторно, а вас как раздирает. Давайте о хорошем. Утром я слушала сводку по радио. Красноармейцы Минск освободили!

— Уже далеко фронт, — заметила Варенька.

— Кому как, — возразила Лидия. — Фронт и по бабьим сердцам проходит...

Под утро загромыхало на юге. Небо заволокло. Рыжекрылой бабочкой затрепетала дальняя молния. Ветер срыву взял галоп, понёсся по степи. Вдогон ему ударили струи дождя. Ливень, обломный и тёплый, за четверть часа налил на дорогах лужи. До нитки промокших сортировщиц бригадир нехотя отпустил.

По размокшей улице Лидия шлёпала босиком, неся в руках свои подшитые босоножки. Тонкое платье липло к телу, западало на животе. Благо в предзорье было ещё безлюдно. Отголоски грозы ухали в заречье. С ними перекликались петухи. Целоденная маета в саду и ночные смены вымотали силы. Но вряд ли удастся придремать — дел дома невпроворот.