Однажды в эскадрон нагрянул Привалов. Начальник политотдела посетил занятия по строевой подготовке, посмотрел, как рубят на скаку «лозу», проверил на стрельбище огневую подготовку. От намётанного глаза полковника не укрылась некая расслабленность, самодовольная ленца подчинённых. Он попросил комэска Сапунова собрать казаков после ужина.

На окраине леса дымила полевая кухня. Командир взвода лейтенант Лепетухин, окончив еду первым, прихорашивался, — отряхивал от пыли гимнастёрку и штаны, поправлял на чубатой голове пилотку. Его волнение передалось и бойцам. Они стали, обжигаясь, доедать кашу, хлебать чай. Якову вспомнилось, как видел Привалова на высотке у Матвеева Кургана.

Никифор Иванович, оглядывая притихших казаков, улыбнулся. Сначала похвалил. Потом, тая в чёрных глазах лукавинки, стал расспрашивать, как служится. Отвечали заученно бодро, что всё в порядке. Дескать, пора на фронт.

— Ваш 37-й полк считается в корпусе одним из лучших, — доверительно заговорил полковник, кивая на стоящих рядом командиров. — Что Ниделевич, что Ковальчук. О них книги можно писать. Антон Яковлевич комиссарский путь начал у Смольного, участвуя в Октябрьской революции. Сражался в Первой Конной. А с Михаилом Фёдоровичем, также бывшим комиссаром, мы воюем от самого Кизляра. Добрые слова могу сказать и о вашем комэске Сапунове, лихом коннике.

Привалов, сняв фуражку, пригладил густые тёмные волосы, зачёсанные назад. Снова затаённо улыбнулся:

— Но приехал я, братцы мои, не комплименты рассыпать. Вы в них вовсе не нуждаетесь. Люди обстрелянные, знающие по чём фунт лиха. Хочу дать некоторые советы. Мне со стороны, если верить мудрости, видней! Первое. Запрещаю устраивать учебную рубку боевыми клинками, махать ими над головой друг друга. Такая потеха не к добру. Лучше боритесь на ремнях. Поверьте бывалому физкультурнику. Борьба отлично укрепит плечевой пояс и мышцы спины. А для кавалеристов — это главное. Второе. В любой час нас могут бросить в бой. С таким настроением, как у некоторых, лучше на фронт не попадать. Раскисли, братцы, без ратного дела. Только самоотдача, собранность помогут в бою. Помните об этом. И наконец, о щекотливом — Никифор Иванович заговорщицки понизил голос. — Признавайтесь: к невестам в старообрядческое село, в Липовень, часто наведываетесь?

По рядам пролетели смешки. Казаки заулыбались, загалдели. Привалов строже сказал:

— Дело молодое, понятно. А тут под самым боком русские молодицы. Как они, оборону крепко держат?

— Не дома, а трёхслойные дзоты, товарищ бригадный комиссар! — отозвался чернявый красивый казачок, шкодливо кося карими глазами. — Не ведаю, как насчёт этого самого, а воды пить из своих вёдер не дают. Брезгуют, значит. Тёмные они!