Понятно, что юбилейная шумиха поднята Восточным министерством и эмигрантами, чтобы утвердить лозунг: «Краснов — флаг казачества». Но Бог нужен до тех пор, пока в него верят...

23 октября 1944 г. Хорватия.

На станции Сисан меня встретил адъютант Гименгофен и привёз в штаб фон Паннвица. Мы крепко пожали друг другу руки! Гельмут в отличном настроении. Дивизия пополняется, она укреплена бронетехникой и шестиствольными миномётами. Уже начато создание отдельной пластунской дивизии на базе 5-го полка Кононова. Разумен ли выбор? Этот полк выделяется низкой дисциплиной. Как специально, в нём собрались отъявленные насильники, мародёры. Только победы над партизанами спасают кононовцев от расформирования части. Фон Кальбен, командир терского полка, рассказывал об их бесчинствах. Зачастую деревни, где гнездятся партизаны, сжигаются дотла, а жительниц казаки насилуют, не жалея даже девочек-подростков. Ни расстрелы, ни гауптвахта не останавливают дикарей, позорящих мундир немецкого солдата. Это убедительно доказывает варварский нрав туземцев, которые должны быть под постоянным контролем.

Здесь, в Хорватии, клубок этнических противоречий. Павелич включил в своё государство Боснию и Герцеговину, которые после четырёх веков турецкого господства были захвачены австрийцами. Хорваты же, уступив в далёкие времена туркам лишь малую часть своей земли, примкнули к венграм. Сербы — православные, хорваты — католики, большинство боснийцев — мусульмане. Религиозные распри раздирают Югославию, образованную всего полтора десятилетия назад! Хорваты-усташи вырезают сербов, крушат православные храмы. Боснийцы враждуют и с теми и с другими. В самой Сербии междоусобица: титовцы, наши враги, воюют с четниками Михайловича, которые подличают, то помогая нам, то нападая. Не страна, а пекло ада!

Я побывал в полках, осмотрел немецкий и казачий госпитали. Участвовал в горной экспедиции по приглашению фон Кальбена. Путь терцев лежал по Динарскому нагорью, вдоль реки Босна. Мы углубились в лес и окружили две деревни. К слову, все балканские селения лепятся одно к другому вдоль большой дороги, и трудно разобрать, где между ними граница. Мы подоспели вовремя. Партизаны не успели ускользнуть. Стрелять пришлось и мне, прикрывать атакующих казаков. Бой был скоротечен. Нескольких бандитов пленили. После допроса, как узнал потом, их расстреляли».

15

15

Нещадная засушь второй месяц мучила степь. Давно уж покончили с уборкой. Сметали скирды. Запасли скудную дань огородов. Заклёклую от долгой жары землю с превеликим трудом взворачивали на полях, ломая лемеха плугов. На глыбастой пахоте, будто на камнях, сбивались зубья борон. Сев озимых затягивался. Новая всенародная беда надвигалась на станицы и хутора. И Дончур, оставляя дом, несмотря на знобкие октябрьские ветра, топтался по двору, озирал небушко, подлечивал козу, заведённую хозяйкой, курочек и рябого кочета с драчливым характером. Иногда валялся на меже в полыни, вытравляя наплодившихся за лето блох. С дагаевской стороны прибегала в полынь Шишимора, духовица-соседка, маленькая злая бабёнка. Они враждовали, не позволяя друг другу переступать границу владений. Лет тридцать тому вздорная духовица подкралась к корове, пасшейся на шагановской леваде, и припала уже к набухшим соскам, когда Дончур заметил это. Схватка была жестокой. Шерсть летела клочьями, кусали и рвали друг друга по-волчьи, до смерти. И только третий крик петуха, заревой свет заставили их разбежаться. Старое не забывалось. И вот теперь, в гущине полыни, Дончур снова был настороже, в любой миг ожидая выходки этой марухи[67]. Однако паче чаяния Шишимора решила завести добрососедские отношения. Она высунула из-за огорожи свою косматую головку и окликнула скрипучим голоском: «Сусед, а суседушка! Может, помиримся?» — «Чевой-то вдруг?» — рявкнул Дончур. «Давай совет держать! Не то дворы наши загинут. Мужичье повадилось». — «Не сепети, а толком гутарь». — «Таисия и Лидка на вечерки наладились. А там — блуд и страм! Приезжий граном на гитарке бренчит и баб охмуряет. На наших хозяек зарится!» — «Тебе откель звестно?» — не поверил домовой. «К марухе Жижке бегала. Та доподлинно сообчила». — «Небось, брешет». — «Брешет радио. А ты дюжей к своей хозяйке приглядись. Распокрытой ходит! Волосья мужикам кажет. Это как?» — «То-то я и замечаю... Расхолодилась...» Шишимора ещё хотела поболтать, поджиться у соседа табачку. Но тот поугрюмел и умолк, вовсе не расположенный завести дружбу с коротконогой кубышкой.