В последующие вечера Лидия оставалась дома, заходили подруги, приглашали на посиделки, но получали отказ. И Дончур, заподозрив маруху в навете, чуть успокоился. Особым внутренним зрением окидывая далёкие просторы, он ясно видел старшего в роду Тихона и его сноху Полину, снова сорванных в дорогу смертельной опасностью; сына старейшины Павла на госпитальной койке, внука Яшку, в карпатских теснинах принимающего бой. Всем нутром и помыслами он радел о них, втайне наставляя, передавая духовную силу предков.

Наконец вихревой сырой ветер пронёсся по крыше. Измаявшись от бездождья и летучей пыли, Дончур выбрался в ночной двор. И сразу же уловил сбивчивый грохот колесницы Перуна. Покровитель воинских дружин и бог грозы подгадал в свой день, в четверг. Он мчался по выстроенному мосту из тёмных туч. Вид небесного мужа был свиреп и яростен — седые длинные волосы и борода клубились, во взоре проблескивал огонь.

«Ма-аре-ена!» — звал его трубный глас. И домовой понял, что бог грозы ищет свою жену, похищенную злым чудовищем.

Между тем ветер раскроил облачную глубь, и там, где тлел пепел заката, показалось мерзкое тулово Змиулана, Перунова врага. Громовержец мощно метнул огненные стрелы — молнии пронизали коварного похитителя. Он исчез, но на возвышенности вдруг возникло дерево. Перун занёс огненный топор и подсёк его под корень, зная уловку Змиулана принимать другой облик. И точно! Злодей выскользнул, и посреди степи возвысился холм. Бог обрушил всесокрушающий град. Под невыносимой тяжестью Змиулан не выдержал, смешался с табуном лошадей. И сейчас же небесный муж с криком: «Велес! Велес!» — бросил огненный аркан, изловив чудовище. Однако оно, обернувшись рыбой, нырнуло в глубокое озеро. Перун победно захохотал — из водной стихии, из его владений, оборотню не выбраться! С ликующей силой окатил он сполоховую степь ливнем, встречая свою златокудрую Марену...

Долгожданный дождь не унимался до зари. И Дончур со священным трепетом наблюдал, как ликовали в блеске молний духи славянских ратников и казаков, далёких предков, отвоевавших эту землю. Благодаря их могучему покровительству русская армия громила и громила врага, Змиуланово племя. И всё пространство до карпатских громад и дальше осенялось незримым Божественным светом, придающим потомкам отвагу и воинственность!

И убедился Дончур, что всё взаимосвязано и на небе, и на земле, и в прошлом, и в будущем. Но он был всего лишь старательным огнищанином, домовым, хранителем рода. И своё назначение понимал просто, так, как учил Светоликий: оберегать хозяев, творить им добро и следить за непрерывностью родословной. И в этом находил Дончур особый великий смысл. Менялись поколения, но не иссякали в казачьих душах коренная бунтарская сила и тяга, привязанность к родной земле-любушке, не прерывалась, не меркла великая память крови!