Новым препятствием стал городок Грозешти. К тому же 11-я и 12-я дивизии, взяв Тыргу-Окна, натолкнулись на концентрированную оборону у входа в ущелье близ Дэрмэнешти. Генерал Горшков разделил силы. Танкистов и 63-ю дивизию направил по шоссе на Брецку, а две других дивизии — в обход, по горным тропам, чтобы все силы клинами сошлись на Ойтозском перевале.

Громады скал нависают, смыкаются впереди, столбами подпирая небосвод. По склонам — леса, вперемешку лиственные, выше — хвойные. А на дальних пиках, в подоблачье, уже сияет снежная окаёмка — сентябрь шлёт письмецо зиме! По ночам шалит морозец, пудрит стволы орудий, гривы лошадей, шинели. Канонада похожа здесь, в горах, на грохот камнепада. Трясутся скалы и щебнистая почва. Только по ночам гул сражений глуше, точно прячется под землёй.

Окупая каждую версту кровью, донские полки вонзались в глубь Карпат. По ним в упор били горные стрелки, пулемёты дотов и дзотов, наносила удары вражеская авиация. То и дело преграждали путь минные поля, завалы, взорванные мосты. Никто и никогда, по словам старожилов, не проезжал здесь даже на телеге! А многотысячный казачий корпус с ожесточёнными боями неостановимо продвигался вперёд.

У горловины Ойтозского ущелья передовой отряд донцов остановил ураганный миномётно-артиллерийский огонь. Самое селение Ойтоз сумели взять красноармейцы соседней бригады. А дальше встали надолбы и железные балки, спаренные дзоты, упрятанные в капониры «фердинанды», самоходки и гаубицы. А передовая — в рядах колючей проволоки под высоковольтным напряжением.

Ниделевич, проведя разведку боем, отвёл полк. Особо думать было некогда. Он срочно собрал командиров.

А казаки тоже не тратили времени. На стук половника о крышку котла сходились к полевой кухне, ослабив подпруги и навесив лошадям торбы. Яков получил в котелок перловки, сдобренной говядиной, вместе со своими казаками сел на выступ валуна. За чаем послали Белоярцева. Он принёс бидончик, разлил по кружкам. Терпкий аромат дурманил, клонил в сон. Постелив шинели, выкраивали для него куцые минутки.

Зудящий, по-комариному острый звук заставил Якова открыть глаза. В линялой синеве скользила «рама», крадливая и зловещая. Вскоре из штаба вернулся Лепетухин. Взводный молча взял приготовленный для него котелок с кашей, съел несколько ложек. И, судорожно двигая кадыком, залпом выпил чай. Закурил. В резких движениях, в хмуром взгляде проступала тревога. Его пепельно-серое от бессонницы и пыли лицо побледнело ещё больше.

— Шаганов, поднимай бойцов, — приказал он, глянув искоса. — Через полчаса выступаем. Эскадрону поставлена задача: обойти ущелье и атаковать с тылу. Поведут разведчики...