Отъехали километр или чуть больше, когда над ущельем снизилось звено «юнкерсов». Грохот взрывов покатился волной, сметая подводы, машины, корёжа орудия и бронетехнику. Жалобным эхом донеслось ржание. И лошадь Якова, наставив уши, коротко отозвалась. Её успели перековать на задние ноги, и гнедая твёрдо ступала по каменистой тропе. Быстро сгущался горный вечер. Вдоль пути сквозили пожелтевшие кустарники и деревья, отрывисто и трельчато отдавались голоса птиц. Шум двигающейся по лесу колонны: перестук подков, скрип седел, звяк удил и стремян — каждый звук рождался чёткий и яркий.

Дорожка сузилась и лентой завилась вверх. Оттуда, навстречу казакам, валами ниспадал сумеречный туман. И разом опахнуло холодом. Повзводно спешились. Лошадей вели в поводу.

Ночной туман предельно усложнил маршрут. Разведчики в голове колонны, присвечивая фонариками, карабкались на верхотуру, в огиб скальных выступов. Яков подбадривал казаков, следуя впереди взвода, а сам с леденящей остротой ощущал край бездонной пропасти в пяти шагах — из её глубин струился могильный мрак и тянуло тленом. Яков, короче взяв повод, ласково разговаривал со своей Ладой, дрожащей от холода и высоты. Цокот копыт на камнях сбивался. Лошади, как и люди, бессознательно отступали от пропасти, жались к нахоложённым стенам скал, ранясь и храпя...

Чуть свет, одолев перевал, сделали остановку. Дончаки потянулись к бурьянцу, тяжело нося боками. Моментально разнеслось: погибло два бойца, сорвавшись с лошадьми в ущелье. К помкомвзвода обратился понурый Белоярцев:

— Товарищ гвардии сержант! У м-м-меня гнедая з-з-захромала... Надо было перековать.

— Значит, бери её на руки и неси! — безжалостно приказал Яков.

— Раньше она не хромала. Может, о скалу черканулась?

Яков осмотрел бабки, копыта, подковы — железо их как напильником стесали! Боец не был виновен. Взводный косяк перековали три дня назад. Ставили трофейные подковы. Они оказались в горах непригодными.

В полной тишине сделали ещё переход. Нажитая за ночь усталость валила с ног и лошадей, и казаков. Гора за спиной вздымалась чудовищно огромная и крутая, и не верилось, что именно оттуда спустился эскадрон. Накалялся утренний свет. По ущелью трепались обрывки тумана. Доносились невнятные гулы машин, обрывки немецких фраз. До вражеских позиций оставалось не больше версты. Волнуясь и сдерживая лошадей, выжидали условленное время атаки. Неудача была равносильна гибели. Отступать некуда. Лучше других об этом помнил Сапунов.

Казачья атака — с двух сторон — ошеломила немцев! Особенно разящим оказался выпад с тылу. Вражеские части охватила паника. Яков выдвинулся с двумя отделениями к офицерскому блиндажу. Под прикрытием автоматного огня Андриенко и Духин забросали вход гранатами. Взрывы разбросали брёвна, всклубили пыль. По всему межгорью ярился бой. Оглушительно грохотало оружие. Пули высекали на дороге и камнях пучки искр. С редеющим туманцем мешалась пороховая завеса. Казаки подбирались к глазницам дзотов, швыряли в них гранаты.