А вот это уж совсем несправедливо!

– У миссис Кардью нет никакого «сомнительного прошлого»! – возмутилась Клара. – Она… Она чудесная женщина! В ее жизни нет и не может быть ничего сомнительного!

– Она была в лагере Берген-Бельзен. Она потеряла там своих родителей и сестру.

Клара невольно охнула – о гибели в лагере всех родных Аниты она не знала, – набрала в грудь воздуха и бросилась защищать свою подругу:

– Миссис Кардью не просто умеет обращаться с детьми, она идеальный преподаватель! И ваши инсинуации совершенно неуместны. Да и на что вы, собственно, намекаете? – Клара чувствовала какой-то странный прилив сил. Пусть они оскорбляют ее, но подругу свою она им оскорблять не позволит! И уж тем более не позволит называть прошлое Аниты «сомнительным».

– Боюсь, вы не имеете права возражать, когда зачитываются свидетельства против вас, присланные местным солиситором. Боюсь, вам надлежит сидеть тихо и делать для себя соответствующие заметки, – сказала миссис МакКарти таким тоном, что Клара не поняла: то ли это многократно повторенное «боюсь» означает, что она ей сочувствует, то ли как раз наоборот. – А что касается выражения «дикие зверьки», которое вы, по словам мистера Уайта, применяли к детям, то все дети порой ведут себя как настоящие дикари. – И миссис МакКарти вдруг улыбнулась.

Клара осторожно кивнула, а миссис МакКарти прибавила:

– И, по-моему, заявление солиситора Уайта особого веса вообще не имеет. Более всего это похоже на обыкновенное сведение счетов.

Ну вот, кое-что уже прояснилось. Клара с благодарностью посмотрела на миссис МакКарти, но та была слишком занята своими бумагами, чтобы это заметить.

Теперь вновь вступил мистер Соммерсби:

– Кроме упомянутого заявления у нас имеется еще одно, от миссис Гаррард. Цитирую: «Мисс Ньютон никогда не производила на меня хорошего впечатления и вряд ли могла оказывать должное влияние на детей, поскольку с самого начала была способна во весь голос кричать посреди улицы «бумага, бумага» и набрасываться на меня и на моего мужа».

– Неужели она это серьезно? Не может быть! – усомнилась миссис МакКарти, а мистер Соммерсби продолжал читать:

– «В другой раз она гнусно ухмыльнулась, глядя на Берти, когда он сидел у меня в сумке».

Мистер Соммерсби поднял глаза и спросил:

– Надеюсь, Берти – это собака, а не муж?

А миссис МакКарти, глянув на Клару поверх своих очков в форме полумесяца, заметила:

– Звучит поистине жестоко.