— Командир, не перегибай палку, — нерешительно заступился Марат. — Сейчас полицаи прибегут и нам несдобровать.

— Рот закрой, — равнодушно процедил старший лейтенант, не спуская с меня глаз. — Я в последний раз спрашиваю, Катька. Не ответишь, тебе не…

— Сдавать вас всех предложил! — от злости воскликнула я, перебив мужчину. — Докладывать о тех, кто хочет сбежать… кто жалуется много… А взамен сказал, что отменит мне дежурства и дополнительный паек будет выдавать.

Командир расплылся в довольной улыбке, только отчего-то мне стало не по себе.

— Молодец, умная девочка. Теперь я убедился, что тебе можно доверять.

— Ну а ти що?! — поинтересовалась Галка, с надеждой взглянув на меня. — Согласилась?

— Нет конечно! — обиженно ответила я, всплеснув руками.

— Тьфу! Могла бы и согласиться. Пайки твои между нами разделили бы, а ты ему ахинею какую-нибудь плела бы про всех, — раздосадовано сказала Галя, махнув на меня рукой как от назойливой мухи. — Туго соображаешь ты, Катька! Оголодали мы тут все, ходим как собаки бездомные, кожа да кости. Похлебка добротная тильки снится.

— Все правильно она сделала, Галка, — невозмутимо вмешался командир. — Не пудри девке мозги. Послушай она тебя, так через месяц бы уже болталась на виселице. Если не раньше…

— Тю, та кто ж ее повесит-то? Она единственная язык фашистский знает, — отозвалась Надька с дальнего угла кухни.

— Вот язык ее нам и поможет, — тихо произнес Андрей, оглянувшись в сторону выхода, где за дверью стоял один из полицейских. — Поможет свалить отсюда.

По затылку пробежали неприятные мурашки. Что ж это такое? И от своих покоя нет…

— Ты що такое говоришь?! — удивилась Галька, отпрянув от него на несколько шагов как от чумы. — С дуба рухнул?

— Ты що на петле хочешь болтаться?! — подхватила Надежда, застыв на мгновение от его слов.

— Допустим, что у тебя все получится. Ну и куда ты сбежишь потом? Это тебе не Союз, здесь русского никто не знает. Немцы кругом! — сказала Тонька, с недоверием сложив руки на груди.

— А вы, бабы, меньше кудахчите! — разозлился командир, от злости сомкнув пухлые губы. — Ежели здесь гнить до скончания дней хотите, то воля ваша. А я не собираюсь костлявую здесь встречать. С тобой, Катерина, позже поговорим…

На этих словах он покинул кухню и расположился на одной из металлических лавок в столовой. Марат проводил его взглядом и тут же подбежал к нам, помогая тягать котлы с водой.

— Вы это… не серчайте на командира. Он контужен был… дважды. Вот и планы побега строит, — тихо произнес он, словно чувствовал своим долгом извиниться за него.