Кристоф обошел весь зал и сел прямиком на первый ряд по правую руку от начальника прачечной. Они молча кивнули друг другу, а я ощутила, как пальцы испуганно задрожали и одеревенели, и думала только об одном — довести мелодию до конца во что бы то ни стало. Я с ужасом отвела от него взгляд, глядя в упор на клавиши инструмента. Казалось, он до самого последнего момента сверлил меня хищными глазами. Я ощущала его взгляд всей своей кожей, покрытой неприятными мурашками.

Больше я Мюллера в толпе не искала.

Наконец, девчонки закончили петь, и на сцену вышла молодая девочка, чтобы прочесть красивое стихотворение на белорусском языке. Аккомпанировала ей уже Вера, подменив меня за пианино. Я уже мысленно готовилась бежать за кулисы, как вдруг заприметила, что во время аплодисментов Кристоф шепнул что-то Генриху Коху, а после кивнул в мою сторону. Что они делали дальше, я не знаю, потому как сразу же убежала за сцену, пытаясь угомонить дрожащие пальцы.

Я знала, что номер Ирины с чтением стиха на белорусском был предпоследним, а завершала программу песня «Катюша», где я должна была аккомпанировать поющим девушкам. Но в таком состоянии и в присутствии полковника Нойманна, я просто не могла выйти на сцену…

— Що це тот опоздавший офицер так пялился на тебя? — с подозрением спросила Галька за кулисами, увидев мое состояние. — Это ты с ним что ли сюда приехала?

— Оно и понятно що пялился… понравилась ему небось, — в привычном язвительном тоне произнесла Наденька, прихорашиваясь у зеркала. — Там вон сколько офицеров пришли, на всех хватит…

— Ой, Надька, рот бы прикрыла свой поганый! — отмахнулась Галка в ответ. — Нашла, о чем думать!

— Я приехала не с ним, — наконец отозвалась я, беспомощно обхватив себя руками. — Этот офицер… он ужасный человек…

— Ну, ужасный не ужасный, а начальник наш видела, как пляшет перед ним? Боится небось. Видать шишка какая, — сказала Надя, поправив волосы перед зеркалом, словно и не слышала вовсе моих слов.

В воздухе раздались аплодисменты после исполнения Иры, и я затряслась от ужаса, услышав писклявый голос начальника прачечной:

— Катарина, будь добра, выйди к нам!

Я испуганно распахнула глаза, поочередно глядя то на Надьку, то на Галку, молчаливо моля о помощи.

— Ну що встала как вкопанная? Ступай, коль зовут тебя, — сказала Галя, подтолкнув меня к сцене.

Я доковыляла на деревянных ногах и вышла с натянутой улыбкой, стараясь не обращать внимания на многочисленные любопытные взгляды. От одного из них было совсем не по себе, и я внутренне съежилась от страха.