— Mamá, не смущайте, Катеньку! — с шутливым укором произнесла Елена с мальчиком лет трех на руках. — Лучше пройдемте к столу.

— Маменька, вы забыли про нас! — обиженно воскликнула девочка, взглянув на мать хмуро и недовольно.

— Ах, да, как я могла забыть про нашу маленькую даму, — усмехнулась девушка, мягко погладив дочь по волосам. — Катерина, это моя дочь Лизетта и сын Леон.

Мальчик тут де засмущался, когда я украдкой помахала ему рукой, и прижался к груди матери. А Лизетта довольно улыбнулась и с важным видом протянула мне руку. Я мельком улыбнулась, и мы обменялись рукопожатиями.

— Вы можете звать меня Лилибет, мне так больше нравится! — воскликнула она, сверкнув в мою сторону озорными голубыми глазками. А после ее миловидное личико озарило довольная улыбка. — Мне уже целых шесть лет! Я старше Леона, он еще совсем малявка, ему только три года! Он и говорить толком еще не может…

— Лизавета, подбирай выражения! Это все-таки твой брат, — с неким укором сказала Мария Александровна, когда Алекс помогал ей сесть за стол.

Я бросила на нее кроткий взгляд, восхищаясь ее правильной и изящной осанке.

— Бабушка, но он обижает меня! — возмущенно произнесла Лизетта, усаживаясь по левую руку от бабушки.

— Ты старше его, дорогая, а значит должна проявлять мудрость по отношению к младшим, — спокойно объяснила женщина с любовью в голосе.

Мюллер любезно пододвинул мне стул и помог сесть за обеденный стол, а сам устроился по левую от меня руку. Блюда полностью соответствовали военному времени без изысков: тушеные овощи, салаты и… борщ! Как же я была рада увидеть тарелку красного борща! Три года как не ощущала его вкус и не видела его прежде в Германии. В нем были всего несколько кусочков говядины, вероятно, в виду экономии продуктов. Я была наслышана, что на тот момент с мясом в Германии было туго, поэтому мясо было лишь в борще. Все остальные блюда во многом были схожи с теми, что мы ели у фрау Шульц: вареный картофель, морковь и фасоль.

Желудок мой в тот день ликовал, потому как не видел нормальной еды уже больше года. А на похлебках из брюквы, от вида которых уже мутило, я сбросила тот вес, что успела набрать во время пребывания у фрау Шульц. Судя по моим костлявым ногам, я потеряла еще больше на пустых похлебках и изнурительных работах чуть ли не по восемнадцать часов в день.

Я была приятно удивлена, что за обеденным столом не ощущала скованность и некое смятение, как это было на званных ужинах фрау Шульц. Никто пристально не наблюдал за моим поведением, соблюдала ли я столовый этикет, держала ли осанку и как именно насаживала овощи на вилку. Напротив, в столовой царила дружелюбная и теплая обстановка, если не брать в счет богато обставленный дом семьи Мюллер и их происхождение…