Я послушно дослушала неожиданное откровение сестры Мюллера и взглянула на нее хмуро с украдкой.

— Отчего же именно сегодня?

— Сегодня впервые за три недели я увидела улыбку на его лице, — призналась Елена, кротко улыбнувшись. — И связана она была исключительно с вашим появлением. Перед вашим приездом он взял себя в руки. И это не может не радовать. Мы действительно переживаем за него… Алекс наша опора и поддержка. Он единственный мужчина в нашем роду, не считая моего сына. На Александре держится вся наша семья…

— А что же ваш супруг? — поинтересовалась я. Но тут же пожалела, опасаясь, что мое любопытство было вовсе не к месту. — Извините, если я…

— Все в порядке, — утешила девушка, закусив нижнюю губу. — Мой супруг погиб еще в начале войны… под Польшей. Ох, до сих пор дрожь по коже, когда произношу это вслух… С того момента мы с детьми переехали в наше родовое гнездо из просторной квартиры в Мюнхене, и оказались под попечением Алекса. Да и Mama с нами веселей и спокойней.

— Простите, я не хотела ворошить рану…

— Не извиняйтесь. Война забрала родных и близких у каждого из нас. И мы должны принять это как факт, — робко произнесла Елена, опустив взгляд.

— Мне неловко спрашивать, но все же. Ваша мама… давно ли она…

— Потеряла зрение? — продолжила девушка. — Сразу, как только пришли вести о смерти отца и наших русских родственников… На нервной почте постепенно стала плохо видеть. Поначалу зрение упало за пару месяцев, а потом и вовсе Mama стала передвигаться чуть ли не на ощупь. Но она не окончательно ослепла, и по сей день видит лишь темные силуэты и мутные очертания. Жаль, что нас повзрослевших полноценно не видит и внуков… Но в нынешней ситуации и это не главное. Главное, что мы живы, а все остальное наладится.

Я сочувственно улыбнулась.

— Спасибо, что поделились.

— Катерина, у меня будет к вам небольшая просьба… — вдруг раздался ее робкий голосок спустя какое-то время.

Я с интересом взглянула на нее, вздернув бровь.

— Я не вправе принуждать вас и, возможно, тороплю события… Но, прошу вас, не отвергайте Алекса. Он не мастер амурных слов. Он солдат до мозга костей, чересчур прямолинеен и упрям. Не знаю, что между вами, но я вижу, как ваше появление меняет его в лучшую сторону. Поэтому прошу, не покидайте нас, — тихо произнесла девушка, заправив за ухо выпавшую прядь светло-русых волос из-за беспокойного предгрозового ветра. — Мы пока не знаем, чем обернется нашей семье ваше освобождение. Алекс сказал, что он пытался выкупить вас, но владелец прачечной был против. В конце концов, он забрал вас каким-то удивительным образом и отныне… по документам вы такой же свободный житель Германии, как и все мы.