Я криво улыбнулась, положив цветы на тумбочку. Сердце бешено заколотилось в груди, в ладонях скапливался пот. Я не знала, что сказать ему в ответ. Согласиться не могла, но и отказать была не в силах.

— Я… я рада, — солгала я, избегая его взгляда.

Алекс взял мою ладонь и накрыл ее своей теплой и шероховатой.

— Как только тебя выпишут, мы сразу поженимся. Я уже договорился, нас могут расписать в любое время. Можешь ни о чем не волноваться, — произнес он тихо с теплой хрипотцой, а я затаила дыхание. — Может тебе что-то нужно? Я могу передать сегодня вещи через своего шофера. Сам смогу навестить тебя только послезавтра в полдень. Я все же вышел из отпуска преждевременно, накопилось много работы.

— Да… я бы хотела… карандаш с бумагой. Хочу письмо написать тетушке в Литву, — солгала я. — Уже давненько ей не писала. Переживаю все ли у них хорошо. А еще… неизвестно сколько мне пробыть здесь придется… Поэтому, пожалуйста, принеси ту нашу совместную фотокарточку. Хочу поставить ее на тумбочку, чтобы вспоминать тебя и любоваться. А то здесь со скуки помереть можно…

Мюллер утвердительно кивнул.

Чтобы он не увидела моих горьких слез, я порывисто обняла его, крепко прижав к себе. Поначалу он опешил от неожиданности, но после обнял меня в ответ, мягко поглаживая мою спину. Я с трудом сдерживала всхлипы, боясь, что он услышит, и крепче обвила руками его шею. От его кителя пахло привычным успокаивающим ароматом с примесью табака. Прежде его звучание убаюкивало меня, но в тот момент я не принюхивалась, как это случалось по обыкновению. Я жаждала отчаянно запомнить тот аромат.

В какой-то момент Алекс услышал мои всхлипы и отстранился, чтоб взглянуть в лицо. Он мельком улыбнулся и заботливо стер пару слезинок, скатывающихся с моих щек.

— Я надеюсь, это слезы счастья, Катарина? — в шутку спросил он.

Я пару раз быстро-быстро кивнула и принялась отчаянно зацеловывать его лицо. Он тихо рассмеялся в ответ, а после обрамил мои щеки в ладони и нежно поцеловал в губы. Я едва удержалась на койке, чтобы не наброситься на него. Все тело вмиг онемело, руки покрылись приятными мурашками, а слезы продолжали катиться с глаз. Я была не в силах остановить их. Он целовал мои щеки, так рьяно утопавшие в слезах, покрывал поцелуями веки, шею. В каждом его неторопливом движении крылась забота и такая отчаянная нежность, от которой хотелось взвыть.

— Не плачь, любовь моя, скоро все закончится, — прозвучал его низкий хрипловатый голос в опасной близости от моего уха.

Я промычала что-то неразборчивое и пару раз нервно кивнула.