С самого начала студенческого движения Цзян Цин однозначно давала понять активистам, что насилие против жертв кампании не будет считаться тяжелым правонарушением. 28 июля в одной из своих первых речей перед хунвейбинами она заявила:

Мы не страшимся хаоса. Хаос и порядок неразрывно связаны друг с другом. Мы не выступаем за избиение людей, однако побои не представляются чем-то существенным… Нельзя выбить из человека ошибочные мысли, но в побоях, происходящих в рамках вспышки революционного движения, нет ничего страшного. Как заявлял председатель Мао, «если хорошие люди бьют плохих, то поделом тем; если плохие люди бьют хороших, то добро в любом случае восторжествует; если хорошие люди бьют хороших, то это недопонимание; без побоев нельзя разобраться, кто стоит перед тобой, чтобы понять, что его больше не нужно бить».

Мы не страшимся хаоса. Хаос и порядок неразрывно связаны друг с другом. Мы не выступаем за избиение людей, однако побои не представляются чем-то существенным… Нельзя выбить из человека ошибочные мысли, но в побоях, происходящих в рамках вспышки революционного движения, нет ничего страшного. Как заявлял председатель Мао, «если хорошие люди бьют плохих, то поделом тем; если плохие люди бьют хороших, то добро в любом случае восторжествует; если хорошие люди бьют хороших, то это недопонимание; без побоев нельзя разобраться, кто стоит перед тобой, чтобы понять, что его больше не нужно бить».

«Неотложный призыв» хунвейбинов был опубликован неделей позднее. Поначалу Цзян Цин не выступила против этого документа, однако ее настрой вскоре изменился. Она решила, что более умеренные представители руководства отнеслись к «Призыву» с чрезмерным энтузиазмом, видя в нем повод для подавления повстанческого движения среди студентов. Аналогичными были выводы и Мао. Он совершенно проигнорировал роль, которую рабочие группы сыграли в сдерживании актов насилия со стороны учащихся, и не желал накладывать на повстанцев те же ограничения, которые были введены в отношении рабочих групп. 23 августа, на грани кульминации волны беспорядков, состоялось заседание членов ПК Политбюро, на котором Мао выразил свое раздражение в связи со всей этой проблемой:

Мне не кажется, что в Пекине настолько обостренная ситуация… Пекин – слишком культурный город. Хулиганы составляют в нем лишь меньшинство. Сейчас не время вмешиваться… [и] поспешно принимать решения; не стоит накручивать себя. [Не нужно] спешить бороться с левым уклоном и издавать неотложные призывы.

Мне не кажется, что в Пекине настолько обостренная ситуация… Пекин – слишком культурный город. Хулиганы составляют в нем лишь меньшинство. Сейчас не время вмешиваться… [и] поспешно принимать решения; не стоит накручивать себя. [Не нужно] спешить бороться с левым уклоном и издавать неотложные призывы.