Показателен в этом контексте пример провинции Цзянсу, который демонстрирует, как тормозили усилия серьезные расхождения в подходах между Чжоу Эньлаем, который вел переговоры по утверждению захватов власти, и более радикальными членами ГДКР. В начале января, когда бо́льшая часть высшего руководства Нанкина была в плену у повстанцев, а транспортные узлы и порты оказались парализованы уличными боями, Чжоу обратился к местным повстанческим силам с призывом захватить власть. После нескольких дней безуспешных обсуждений по поводу распределения постов в новой властной структуре одна из повстанческих групп приняла решение действовать в одиночку. 25 января эта организация, при поддержке местных вооруженных сил и с предварительного согласия как Чжоу Эньлая, так и ГДКР, объявила о захвате власти. Те, кто оказался не у дел, сразу же начали протестовать и пробились в здание местной партийной газеты, чтобы воспрепятствовать публикации соответствующего объявления. Разумеется, захватившие власть повстанцы ожидали одобрения своих действий из Пекина, однако центральные власти молчали. Наконец, Чжоу Эньлай вызвал всех повстанцев в столицу на переговоры, чтобы обсудить проблему единства в лагере мятежников. Большие делегации от каждой стороны прибыли в Пекин, где состоялся малодейственный диалог с участием Чжоу и других представителей высшего руководства. Согласия по поводу официальной фигуры, которая могла бы возглавить новое региональное правительство, достигнуть не удалось. В конечном счете переговоры закончились ничем, и в начале марта провинцию Цзянсу во избежание массовых беспорядков взяла под свой контроль армия. Главе военного округа Нанкин Сюй Шию было поручено контролировать ситуацию, пока власти продолжали искать выход из положения [Dong, Walder 2010].

Аналогичная картина сложилась и в провинции Гуандун. Как и в Цзянсу, масштабное региональное повстанческое движение в региональной столице Гуанчжоу не смогло прийти к согласию по поводу захвата власти. Одна из групп повстанцев предприняла действия в одностороннем порядке, оттолкнув тем самым от себя остальные повстанческие группы. Однако сам захват власти принял несколько своеобразную форму. Партийный секретарь провинции Гуандун Чжао Цзыян, желая, судя по всему, повторить опыт Пань Фушэна в провинции Хэйлунцзян, приветствовал захват власти повстанцами и согласился передать им рычаги управления, пообещав, что его руководящая группа и штат будут продолжать работать под контролем назначенных повстанцами инспекторов. Тем самым захват власти должен был быть успешно завершен, а общественный порядок сохранен. Повстанцы согласились. Такой подход по вполне очевидным причинам поддержал Чжоу Эньлай, который как раз в это время спорил с коллегами в Пекине о предпочтительных форматах захвата власти в будущем. Однако оказавшиеся не у дел повстанцы провинции Гуандун незамедлительно выступили против «поддельного захвата власти», оставившего все высшее региональное руководство на своих постах. Такое обвинение нашло отклик у ГДКР, которая встала на сторону проигравшей стороны. Чжоу безуспешно пытался договориться о заключении соглашения и в конечном счете был вынужден ввести на территории Гуандун военный контроль [Yan 2014].