К середине марта Мао пришел к выводу, что, ослабив повстанческое движение до недопустимой степени, вооруженные силы КНР зашли в своих действиях слишком далеко. Он приказал арестовать нескольких командиров на местах и подвергнуть чисткам наиболее проблематичные армейские структуры на местах. 6 апреля, реагируя на озабоченность Мао, Линь Бяо выпустил новую директиву, в которой полностью пересматривались январские приказы. Армейским подразделениям теперь запрещалось открывать огонь по общественным организациям и проводить массовые задержания. Вооруженные силы также лишались возможности вводить запреты или определять как «контрреволюционные» любые массовые организации. Все прошлые запретительные меры подобного характера подлежали отмене. Только высокопоставленные чиновники центральных властей могли в дальнейшем вводить подобные запреты и давать определения действиям общественных организаций. Противостояние НОАК более не считалось критерием для определения степени искренности левацкого настроя какой-либо массовой организации [Ibid.: 180–182].

Эти приказы вынуждали армию полностью отказаться от агрессивного насаждения военного контроля, стимулируя возобновление деятельности повстанческих организаций, пострадавших после событий февраля и марта. Ситуация на местах кардинально изменилась, и эти преобразования имели неожиданные последствия. Когда повстанческие лидеры и их сторонники были освобождены из заключения, их организации были восстановлены. Все ярлыки «реакционности» были с них сняты. Однако от событий последних двух месяцев нельзя было просто отмахнуться. Теперь повстанцы были серьезно настроены против конкретных местных командиров, от действий которых они пострадали. В особенности болезненной была утрата повстанцами после подавления их организаций вооруженными силами возможностей претендовать на захват власти. Директива от 6 апреля лишила армию механизмов подавления мятежников, однако перед сбросившими с себя гнет гонений повстанцами встала новая срочная политическая задача: вернуть себе влияние и статус, которых они лишились по причине введения вооруженных сил, и устранить военный контроль.

Произошло еще одно на первый взгляд незначительное событие, повлекшее за собой существенные последствия. Действия вооруженных сил непреднамеренно поставили армию в самый центр межфракционных конфликтов. Захваты власти практически всегда вызывали протесты со стороны тех повстанцев, которые исключались из них или которые утрачивали по причине их влияние. Именно такая ситуация возникла в Шанхае, где «Второй полк» и «Красные революционеры» выступили против захвата власти под предводительством «Штаба рабочих». Новые власти Шанхая, пользуясь недвусмысленной поддержкой Мао, решительно уничтожали оппозицию при помощи армии. В других регионах Китая имела место иная ситуация: захватив власть, повстанцы напрасно ждали, когда Пекин это одобрит. В таких обстоятельствах протестовавшие против захватов власти повстанцы-диссиденты только приветствовали действия вооруженных сил в отношении своих оппонентов. Военный контроль в таком случае оказывался весьма кстати, поскольку армия отказывалась признать захват власти отдельной группой повстанцев. Когда в апреле подавленные вооруженными силами фракции продолжили деятельность и начали добиваться как рассмотрения своих жалоб на действия военных, так и восстановления своего статуса, их оппоненты были вынуждены вставать на защиту вооруженных сил, чьи действия были косвенно им на руку. Были заложены основы для новых фракционных расколов по поводу того, стоит ли противостоять армии или поддерживать ее.