Следующие полтора дня очередь допрашивать Геринга досталась Максуэлл-Файфу. Он успешно завалил Геринга доказательствами участия люфтваффе в убийстве пятидесяти офицеров Королевских ВВС. Но все же Геринг непоколебимо настаивал на том, что ничего не знал об уничтожении евреев и о подробностях творившегося в концлагерях. Когда Максуэлл-Файф представил документ от августа 1942 года, где утверждалось, что «осталось в живых лишь несколько евреев», Геринг заявил, что и этот неправильно переведен. Он утверждал, что, согласно этому документу, «осталось лишь небольшое число» евреев. Возможно, они куда-нибудь «уехали»[925]. В целом Максуэлл-Файф остался доволен своим перекрестным допросом – особенно в сравнении с Джексоном, который, по его мнению, «только помог толстячку усилиться». Он написал жене, что пару раз ему удалось отправить Геринга в нокдаун[926].

У Геринга все еще были силы бороться, как вскоре обнаружили советские обвинители. Днем 21 марта Руденко начал свой перекрестный допрос Геринга; западные обвинители наблюдали, не вмешиваясь. «Эти двое отлично понимали друг друга и сражались не рапирами, а дубинами», – отметил Тейлор[927]. Руденко мягко, но напористо оспаривал заявления Геринга о превентивной войне[928]. Геринг отвечал с откровенным презрением. Он снова и снова повторял, что операция «Барбаросса» была реализована, чтобы предотвратить нападение России. Он продолжал все отрицать, когда Руденко предъявил ему заметки с совещания в июне 1941 года, на котором германские руководители обсуждали будущую аннексию Крыма, Кавказа, Поволжья и Прибалтики. Геринг настаивал, что эти записки «преувеличенны»: «Я, как старый охотник, придерживался принципа не делить шкуру неубитого медведя». «К счастью, медведя не убили», – ответил Руденко. «К счастью для вас», – парировал Геринг[929].

Геринг откровенно наслаждался этой пикировкой. Когда Руденко сослался на приказ от августа 1942 года «выжать» все, что можно, из оккупированных территорий на востоке, Геринг снова нашел ошибку в переводе и заявил, что сомнительное слово следует перевести как «заполучить». Он громогласно настаивал, что в немецком языке есть огромная разница между «заполучить» и «выжать». Вскоре после того он признал, что Германия использовала принудительный труд, – но предположил, что не все люди из Восточной Европы были угнаны в Германию. Он обвинил советские власти в том, что они депортировали около 1 миллиона 680 тысяч поляков и украинцев из Польши на Дальний Восток[930]. Руденко вернул его к вопросу о принудительном труде в Германии – но не опротестовал его обвинений. Тем вечером Геринг похвастался тюремному психологу Густаву Гилберту, как он «протащил эти слова» о поляках и украинцах. «Хо-хо! Держу пари, ему за это достанется от старика Иосифа!»[931]