По словам Маркова, единственным занятием комиссии, имевшим хотя бы отдаленное отношение к науке, было вскрытие тел, проводившееся некоторыми ее членами. Но из одиннадцати тысяч трупов, найденных в лесу, комиссии позволили изучить только восемь, предварительно отобранных немцами. Марков лично изучил только один труп. На вопрос Смирнова, доказала ли экспертиза, что трупы пролежали в земле уже три года, Марков осторожно ответил «нет». Он полагал, что вскрытый им труп пролежал в земле лишь год или одиннадцать месяцев. Вернувшись к этому вопросу следующим утром, Смирнов заставил Маркова однозначно заявить, что убийства не могли быть совершены в 1940 году[1187].

Остальные показания Маркова были посвящены черепам эксгумированных трупов. Отчет немецкой судмедэкспертизы опирался на находку чего-то под названием «псевдокаллус» внутри черепных коробок. Марков сказал суду, что впервые услышал этот термин на совещании комиссии в Смоленске в конце апреля 1943 года. Венгерский член комиссии профессор Ференц Оршош сказал, что псевдокаллус – это отложение солей, которое формируется внутри черепной коробки после того, как труп пролежит в земле как минимум три года. Оршош показал другим членам комиссии то, что назвал псевдокаллусом, внутри одного из черепов, и заявил, что теперь может датировать массовое убийство. Теперь Марков усомнился в этом доказательстве. Он рассказал, что тот череп был взят у трупа с номером 526. Отсюда он заключил, что труп эксгумировали задолго до прибытия комиссии в Катынь, потому что вскрытые ими трупы имели номера больше 800. Марков сказал суду, что он и другие члены комиссии не заметили никаких отложений внутри изученных ими черепов. Он продолжил: поскольку череп, продемонстрированный профессором Оршошем, единственный, имевший такую особенность, то уверенное заключение комиссии о датировке всех трупов в катынских захоронениях было ошибочным[1188].

С подачи Смирнова Марков также поставил под вопрос показания свидетелей, которые комиссия включила в свой отчет о Катыни. Он сказал Трибуналу, что ему и другим членам комиссии не дали поговорить ни с какими свидетелями массового убийства. После прибытия в Смоленск им раздали отпечатанные на машинке показания. Позже, когда они были в Катынском лесу, на место захоронений привезли «под немецким конвоем» несколько русских, которых немцы назвали свидетелями, давшими эти показания. Профессор Оршош задал каждому свидетелю несколько вопросов; другим членам комиссии вообще не позволили говорить с ними. Марков напомнил суду: заключение комиссии о том, что массовые убийства совершались в 1940 году, основывалось только на документах, которые якобы нашли на трупах, и на черепе, предъявленном профессором Оршошем. Он заявил, что настоящих данных судмедэкспертизы не было[1189].