Максуэлл-Файф начал свою речь с того, что провел границу между так называемыми обычными немцами и «теми, кто выучился у фюрера его доктрине ненависти и жестокости». Он заявил, что конечная цель суда над организациями – защитить первых от немногочисленных затесавшихся вторых. Максуэлл-Файф в своей речи сосредоточил внимание на Руководящем составе НСДАП, СА и СС, которые назвал «опасным ядром» нацизма. Он объявил СС самой чудовищной из всех организаций и назвал «геноцидом» ее «демонический план» истребления целых наций, народов и рас. Возражая на доводы защиты, он заявил, что вся СС работала слаженно, а Ваффен-СС предоставляла кадры для разных нацистских «геноцидальных организаций», действовавших как подразделения СС и от ее имени[1296].

Додд, выступая по-прежнему вместо Джексона, на следующий день начал американскую заключительную речь с того, что назвал нацистское государство «политическим Франкенштейном» и подробно описал роль каждой организации в осуществлении общих целей преступного заговора. Он не применил термин «геноцид», но уделил особое внимание преступлениям, совершенным против европейских евреев, – обрисовав картину того, как организации сговорились для совершения 6 миллионов убийств. Додд предупредил: гибель гитлеровской Германии не означает, что мир вне опасности, потому что нацисты «накачали» своим идеологическим ядом Европу и другие части света. Подсудные организации необходимо признать виновными – иначе нацизм воскреснет и вновь будет угрожать цивилизации[1297].

Тейлор подхватил это предупреждение во второй американской речи 30 августа, на этот раз посвященной опасностям немецкого милитаризма. Он напомнил суду, что существуют более чем исчерпывающие доказательства сотрудничества между армией и айнзацгруппами. Генеральный штаб и Верховное командование несут ответственность не только за ведение преступной войны, но и за страшные преступления против мирных жителей. Представление о том, что эскадроны смерти «перемещались по всей России» и массово убивали евреев и коммунистов без ведома вермахта, «совершенно ни с чем не сообразно». Необходимо объявить Генеральный штаб и Верховное командование преступными организациями, чтобы охранить будущее Европы, потому что милитаризм ничуть не уважает «прав других людей»[1298].

Позже тем утром де Риб размышлял о важности прав человека для будущего Европы. Он напомнил суду, что конституции «всех цивилизованных наций» говорят о «неотчуждаемых правах» и что Устав ООН (подписанный на Сан-Францисской конференции) провозглашает веру его подписантов в фундаментальные права человека. По его словам, нацизм столь чудовищен именно тем, что ничуть не уважает «человечности индивидов» и стремится навязать человеческим сообществам такие биологические идеи, как «естественный отбор» и «борьба за существование». Депортации, концлагеря, газовые камеры и, наконец, геноцид – все суть следствия из этой идеологии убийства. Де Риб провозгласил, что признание организаций виновными принципиально важно для строительства послевоенного мира, потому что оно будет напоминать миру о существовании такой вещи, как «моральный закон»[1299].