В ответ на обвинения в совершении военных преступлений и преступлений против человечности все три свидетеля всерьез заявили, что они подчинялись законам войны и нормам международного права, установленным Женевской и Гаагской конвенциями, и что требовали того же от подчиненных. Браухич отрицал, что знал хоть что-то о сотрудничестве вермахта с айнзацкомандами. Рунштедт настаивал, что Генеральный штаб приказывал своим солдатам сражаться «по-рыцарски». Манштейн отвергал обвинения в том, будто вермахт творил разрушения, не обусловленные военной необходимостью. Он заявил, что в опустошении Советского Союза виновны Сталин и Гитлер с их приказами «сражаться за каждую пядь земли»; из-за этого, по его словам, такие города, как Сталинград, неизбежно должны были превратиться в «груды щебня»[1275].

За допросы этих свидетелей отвечали Тейлор и советский помощник обвинителя Александров. После гибели Зори он лучше всех советских обвинителей был знаком с доказательствами против немецких военных и жаждал поймать Браухича на лжи. Александров оспорил заявление Браухича, будто Гитлер не информировал заблаговременно своих генералов о каких-либо планах нападений и завоеваний. Разве приказ Гитлера от 30 мая 1938 года не призывал сокрушить Чехословакию вооруженным вторжением? Да, признал Браухич, но невозможно было знать, когда следовало воспринимать Гитлера всерьез[1276]. Александров также скептически спросил бывшего главнокомандующего, как он мог не знать, что айнзацгруппы и вермахт действуют сообща. После неудовлетворительного ответа Браухича Александров предъявил доказательства тесного сотрудничества между группой армией «Север» (которая действовала в Северной России и Прибалтике) и айнзацгруппой А.

Тейлор вернулся к вопросу о связи между вермахтом и айнзацгруппами в ходе своего допроса Манштейна. Он представил отчет от октября 1941 года с обсуждением успехов айнзацгруппы D (действовавшей в тылу 11-й армии Манштейна) в деле уничтожения коммунистов и евреев. Манштейн отрицал, что знал что-либо об этом, и тогда Тейлор предъявил приказ от ноября 1941 года с печатью Манштейна, где утверждалось, что «еврейско-большевистская система должна быть ликвидирована раз и навсегда». Манштейн заявил, что не помнит этого приказа, хотя признал, что подпись его собственная. В безуспешной попытке снять с себя вину он указал, что приказ призывает к ликвидации «системы», а не людей[1277].

Александров приступил к допросу Манштейна 12 августа, имея в запасе один секрет. Он начал допрос достаточно предсказуемо, усомнившись в словах Манштейна, будто тот ничего не знал о связи между 11-й армией и айнзацгруппой D. Затем он поставил вопрос, который долго таил: знал ли Манштейн о мерах, предпринятых Верховным командованием с целью ведения биологической войны? Когда Манштейн ответил «нет», Александров предъявил письменные показания генерал-майора Вальтера Шрайбера, хорошо известного немецкого военного ученого, чье местонахождение было неизвестно. Во время войны Шрайбер служил в штаб-квартире Верховного командования и курировал отделы науки и здравоохранения Армейской медицинской инспекции. Его специальностью было изучение вакцин[1278].