К концу августа британские, американские и французские судьи пришли к компромиссу по Разделу I. Лоуренс и Биддл предложили ограничить в приговоре обвинения в заговоре так, чтобы они покрывали только «преступления против мира», и тем самым по сути переопределить его как заговор исключительно с целью ведения агрессивной войны; они считали, что документы убедительно доказывают только это. Затем они предложили отсчитывать заговор от какого-нибудь момента после консолидации власти Гитлером, вероятно с середины по конец 1930-х годов, и тем самым отвергли утверждение обвинителей, будто заговор берет начало с первых дней существования НСДАП. Де Вабр согласился, и Лоуренс поручил Биддлу переписать эту часть приговора[1320]. Такой поворот событий не сулил ничего хорошего Никитченко и вообще советской стороне. Пункт обвинения в заговоре уже не казался таким прочным, чтобы привести к осуждению всех обвиняемых.

К концу слушаний советская сторона потерпела поражение и на другом фронте. Защита выставила слишком много доказательств, ставящих под сомнение советскую версию о виновности немцев в катынских убийствах, и западные судьи по сути убрали советские обвинения. Из приговора убрали всякие упоминания о массовом убийстве в Катыни. Немцы не были признаны виновными[1321].

* * *

В понедельник 2 сентября, когда суд удалился на перерыв, Трибунал переключил все свое внимание на приговор и вердикты. Первую неделю судьи провели в запертом на замок конференц-зале, изучая дела подсудимых и проводя неформальные опросы об их виновности[1322]. Им помогали два переводчика, в их числе Олег Трояновский – выпускник Суортморского колледжа, сопровождавший Никитченко прошлым летом на Лондонской конференции.

Судьи прошлись по списку обвиняемых в порядке их рассадки на скамье подсудимых, ряд за рядом, откладывая на потом дискуссии о более сложных или спорных случаях (например, об Эрихе Редере и Рудольфе Гессе). На первом этапе мнениями делились все четверо судей и четверо заместителей, но в окончательном голосовании должны были участвовать только четверо главных судей. Никитченко предсказуемо потребовал признать виновными и приговорить к смерти всех до одного подсудимых; западные судьи были умереннее. В начале недели Биддл раздал для изучения свою новую редакцию Раздела I. Как и ожидалось, теперь заговор связывали только с планированием нацистского завоевания Европы; в качестве даты начала заговора предлагалось 5 ноября 1937 года – день конференции Хоссбаха, на которой Гитлер раскрыл генералам свои планы войны[1323].