Затем на дальней стороне Форума снова грянули крики, и я увидела с грохотом катившиеся по направлению к нам искусно изукрашенные повозки. Я поняла восторг народа: колесницы из галльской сосны, инкрустированной померанцевым деревом, были нагружены трофеями. Над повозками торчали копья, бряцали щиты, оси напрягались под тяжестью золота и серебра. Порой повозки роняли блюдо или кубок, и кто-то из толпы бросался за добычей, словно собака за куском, упавшим со стола.

Повозка за повозкой со скрипом проезжали мимо, прогибаясь под грудами золота. Колеса одной из них застряли между камнями мостовой, и их пришлось вытаскивать руками. Должно быть, Цезарь обчистил каждую деревушку, ободрал до нитки каждый храм. Создавалось впечатление, что во всей Галлии не осталось ничего ценного.

Затем мимо нас строем прошествовали люди, несшие таблички с надписями: «Агединк», «Алезия», «Бибракте», «Лугдун», «Герговия», «Аварик» и другие. Эти странно звучащие слова обозначали места выигранных Цезарем сражений и покоренных земель.

Прокатила колесница с символической фигурой закованного в цепи Океана, знаменующего завоевание Британии.

Потом появилась группа длинноволосых, одетых в кожу и меха пленных галльских вождей. Позади них, отдельно, шагал закованный в цепи рослый мужчина. То был Верцингеторикс, вождь арвернов, возглавивший ожесточенную борьбу своих соотечественников против римлян, но разгромленный в битве при Алезии, хотя силы Цезаря пятикратно уступали галлам в численности. За шесть лет, проведенных в заточении, Верцингеторикс не утратил гордой осанки, и римская толпа, осыпавшая прочих пленников насмешками, по его приближении умолкала.

Я поежилась, вспомнив о том, что в следующем триумфе на месте побежденного галла окажется плененная Арсиноя. Позор, неизгладимый позор!

Вслед за Верцингеториксом вели жертвенных белых быков с позолоченными рогами, украшенными гирляндами, – подношение Цезаря богам в благодарность за дарованные победы.

Раздавшийся с дальнего конца Форума неистовый рев возвестил о появлении самого триумфатора. Ему предшествовали ликторы – все семьдесят два человека, составлявшие свиту Цезаря, трижды избранного диктатором. Должна сказать, что и на сей раз безобразные связки прутьев с воткнутыми в них топорами понравились мне не больше, чем раньше. А алые церемониальные пелерины ликторов походили на яркие пятна крови.

Сам Цезарь ехал на высокой золоченой колеснице, запряженной четверкой коней. Облаченный в золото и пурпур, он взирал на соотечественников с высоты, подобно божеству. В левой руке он сжимал увенчанный орлом скипетр из слоновой кости, в правой – лавровую ветвь. Стоявший позади раб держал над головой Цезаря массивный венец Юпитера, слишком тяжелый для чела смертного.