Осеребрял мой бег ретивый.
Я ехал прочь. Иные сны…
Душе влюблённой грустно было,
И месяц с левой стороны
Сопровождал меня уныло!
Мечтанью вечному в тиши
Так предаемся мы, поэты,
Так суеверные приметы
Согласны с чувствами души.
Писавши эти строки и напевая их своим звучным голосом, он при стихе:
И месяц с левой стороны
Сопровождал меня уныло!
— заметил, смеясь: «Разумеется, с левой, потому что ехал назад!»
Это посещение, как и многие другие, полно было шуток и поэтических разговоров.
Вдохновительница этих стихотворений (Я ехал к вам, живые сны…) показывала мне последнее стихотворение в подлиннике, не знаю почему изорванном в клочки, на которых, однако, можно было рассмотреть, что эти три, по-видимому, так легко вылившиеся строфы стоили Пушкину немалого труда. В них было такое множество переделок, помарок, как. ни в одной из случившихся мне видеть рукописей поэта.
Анненков называет чувство Пушкина «мгновенным порывом»; но порыв этот был черезвычайно силён, ярок и доходил до экстаза, до бешенства, переливаясь всеми оттенками чувства — от нежной сентиментальности до кипучей страсти.