А.В. Никитенко. 23 июня 1827 г.

…я нахожу, что ваш Герой не влюблён! — что он много умствует и что после холодного, продолжительного рассуждения как бы не у места несколько пламенных и страстных выражений. Я бы думала заставить его (относясь к ней же, может быть) говорить всё это прежде, чем он полюбил её всеми способностями души; но после — не годится. Глубокое чувство — не многоречиво… Поверьте, что я не ошибаюсь, и чтение и опытность позволяют мне судить о сей статье.

А.П. Керн — А.В. Никитенко. 24 июня 1827 г.

Я не ошибся в своём ожидании. Г-жа Керн раскритиковала, как говорится, в пух отрывки моего романа. По её мнению, герой мой черезвычайно холодно изъясняется в любви и слишком много умствует, а не просто умничает.

Я готов бы её уважать за откровенность, тем более что по самой задаче моего романа главное действующее лицо в нём должно быть именно таким. Но требовательный тон её последних писем ко мне, настоятельно выражаемое желание, чтобы я непременно воспользовался в своём произведении чертами её характера и жизни, упрёки за неисполнение этого показывают, что она гневается просто за то, что я работаю не по её заказу.

А.В. Никитенко. Дневник. 24 июня 1827 г.

…мой герой умствует, — говорите вы. — Как же быть? Он должен высказать часть понятий и чувств века.

А.В. Никитенко — А. П. Керн. 25 июня 1827 г.

Дорогая и добрейшая Анета, прежде получения Вашего письма через Россильона я писала Вам, чтобы сообщить Вам добрую новость, полученную мною о Льве; к счастью, она пришла ранее газеты, которая не только не доставила бы мне никакого утешения, но увеличила бы наше беспокойство, ввиду всех опасностей и неведения, жив ли мой сын (речь идет об одном из эпизодов военной службы Льва Пушкина). Это моя добрая Ольга избавила меня от нескольких часов страданий в то самое утро, как я получила письмо к полудню; встав раным-рано для прогулки, она зашла к одной подруге, нашла у неё реляцию обо всем этом деле 5-го июля, вернулась домой и имела достаточно присутствия духа, чтобы сдержать себя, но, при чтении письма нашего дорогого Льва, разрыдалась и призналась, что провела самое несчастное утро в своей жизни, видя, в какой опасности был Нижегородский полк и не зная ничего о своем брате. Наконец-то мы спокойны хоть на короткое время — но война не кончилась… Александр пишет две строчки своей сестре; он в Михайловском, около своей няни…