Анна Петровна, я вам жалуюсь на Анну Николаевну — она меня не целовала в глаза, как вы изволили приказывать. Прощайте, прекрасная.
Вечером был у госпожи Керн. Видел там известного инженерного генерала П.П. Базена. Обращение последнего есть образец светской непринужденности: он едва не садился к г-же Керн на колени, говоря, беспрестанно трогал её за плечо, за локоны, чуть не обхватывал её стана. Удивительно и не забавно! Да и пришёл он очень некстати. Анна Петровна встретила меня очень любезно и, очевидно, собиралась пустить в ход весь арсенал своего очаровательного кокетства.
Вечером (24 мая) я зашёл в гостиную Серафимы Ивановны, зная, что застану там г-жу Керн… Вхожу. На меня смотрят очень холодно. Вчерашнего как будто и не бывало. Анна Петровна находилась в упоении радости от приезда А.С. Пушкина, с которым она давно в дружеской связи. Накануне она целый день провела с ним у его отца и не находит слов для выражения своего восхищения. На мою долю выпало всего два-три ледяных комплимента, и то чисто литературных.
Пушкин был невыразимо мил, когда задавал себе тему угощать и занимать общество.
Сегодня г-жа Керн прислала мне часть записок своей жизни для того, чтобы я принял их за сюжет романа, который она меня подстрекает продолжить. В этих записках она придаёт себе характер, который, мне кажется, составила из всего, что почерпнуло её воображение из всего прочитанного ею.
Вечером читал отрывки своего романа г-же Керн. Она смотрит на все исключительно с точки зрения своего собственного положения, и потому сомневаюсь, чтобы ей. понравилось что-нибудь, в чём она не видит самоё себя. Она просила меня оставить у неё мои листики.