– Я запрошу для вас свидание. Вы его сестра, это будет несложно. Объясните Тому, что он должен доверять мне. А сейчас вы расскажете все в деталях – с самого начала, с момента, когда согласились взять дело.
Только теперь Шэрон поняла, зачем явился Уолбейн. Она нужна ему, чтобы обеспечить клиенту наилучшую защиту.
Лязг замков мрачной мелодией разносился по пустым коридорам. Стальные решетки щелкали за спиной арестанта, которого вели два охранника. Еще одна дверь… Тюремщик указал на кабину номер три.
Том Ховард несказанно удивился, увидев за стеклом сестру, и гневным жестом схватил телефонную трубку.
– Не ждал, что мы снова увидимся… Ты передумала?
Шэрон он показался сильно изменившимся: всклокоченная борода, осунувшееся лицо, синяки под глазами.
– Ты готова взять дело, чтобы подвести меня под приговор? – Том бросил на нее презрительный взгляд. – Ладно. Наслаждайся.
Зачем он ведет себя так, словно хочет, чтобы она его ненавидела?
– Мне все время снится один и тот же кошмар. Одна и та же сцена. Я сижу в шкафу, дверцы закрываются. Конец. Я всегда просыпаюсь в тот момент, когда решетчатые створки вот-вот соприкоснутся…
– Ты ведь пришла не для того, чтобы делиться своими неврозами? – он фыркнул. – Лучше проконсультируйся у психиатра.
– Я так и поступила. Встретилась с доктором Ричардом Стюартом. Он велел обнять тебя.
Том побледнел. Шэрон насладилась «минутой славы», выдержав паузу.
– Что… Что он тебе… сказал? – пробормотал Том, едва справившись с пересохшим от волнения горлом.
– Все. Меня спас ты, я вспомнила.
Эти слова сотрясли его душу до самых основ. На долю секунды Том перестал дышать, оглушеный, обратившийся в соляной столп. Истина наконец восторжествовала, но облегчение не наступило. Он мог думать лишь об испорченных жизнях; его бесила благодарность, переполнявшая душу Шэрон. Он вовсе не хотел жертвовать собой ради нее!
– Бессмысленно оборачиваться назад… – бесцветным голосом произнес Том.
– Зачем ты признался?
Он обхватил голову руками.
– Признался. Тебе мало?
– Да! Папа попросил?
– Что это меняет?
– Как он тебя уговорил?
– Не имеет значения.
– Почему ты не хочешь рассказать мне?
– Я заплатил за твое счастье. Умри ты, у них остался бы только я. Не представляешь, как сильно я тебя ненавижу…
– Тем более следовало сказать правду.
– О да, я хотел выкрикнуть ее тебе в лицо! – Том с трудом справлялся с эмоциями. – Я предвкушал удовольствие, которое испытаю. Всему виной статья о вас в газете. Выдающийся юрист Лиам Соренсен, его очаровательная супруга и их треклятое счастье… Я мог думать лишь об одном – как его разрушить.
Шэрон содрогнулась. Неужели он ее так сильно ненавидит, что убил, лишь бы встретиться и отомстить?
– А потом меня обвинили, и я взял реванш, сделав тебя своим адвокатом. Как же ты выкладывалась ради меня! – закончил обличительную речь Том.
– И тебя удивила моя амнезия.
– Я был уверен, что это неправда. Вначале. Но ты выглядела ужасно потерянной и напуганной, а когда поняла, кто я, твое отвращение превзошло все мои ожидания. Я жаждал не жалости, но ненависти, а потому не открывал правды… Незачем было.
– Незачем? Ты расхотел мстить?
– Я отомстил, поселив в твоей душе страх. Хотел, чтобы тебя пугала одна только мысль обо мне.
Спина Шэрон покрылась ледяной испариной.
– Ты не такой. Не злодей. Ты – хороший человек.
– Ошибаешься. И вообще… Тебе не все известно. В тот день я поссорился с Мэри. Не в первый раз. Я действительно терпеть ее не мог. – Том перевел дыхание и продолжил: – Я пошел за ее жемчугом и подумал… Подумал: «Хочу, чтобы она исчезла». А когда вернулся, она была мертва. Бусины посыпались на пол; они падали и отскакивали в лужу крови. Мне казалось, что этот стук никогда не прекратится…
Шэрон так жалела брата, что едва дышала. Она обрисовывала контур его лица пальцем на разделительном стекле.
– Ее убили не твои мысли, Том! Доктор Стюарт должен был объяснить тебе…
Да, Ричард справился с чувством вины, глубоко укорененном в его душе. Том поинтересовался новостями доктора. Он много раз хотел позвонить ему, но не делал этого, помня его призыв к осторожности.
– Зачем ты пришла? Ты снова мой адвокат?
– Я твоя сестра. Уолбейн попросил судью о свидании. Ты должен рассказать ему все, что поможет выстроить твою защиту. Он не знал, что ты не убивал Мэри и Джулию и не нападал в баре на Билли Рейнольдса; с ним подрался Питер Мэтьюз перед тем, как попал в психиатрическую больницу. Все это ставит под вопрос выдвинутое против тебя обвинение. Марку нужна твоя помощь.
– Я конченый человек.
– Уолбейн работает в паре с частным детективом. Он хорош, раз выяснил все обо мне. А теперь займется другими версиями. Альтернативными, которые не заинтересовали полицию. Они смогут посеять сомнения в умах присяжных, которые не захотят совершить еще одну юридическую ошибку.
– Значит, он будет разрабатывать и Гарри?
Охранник подал знак, что свидание окончено.
– Твой адвокат хочет, чтобы ты сражался за себя вместе с ним.
Том кивнул. У Шэрон имелась еще одна новость.
– Я буду работать над делом в качестве вспомогательного исполнителя.
В конце разговора в Сакраменто Уолбейн сделал Шэрон предложение, на которое она уже не надеялась, и добавил: «Достаточно было сказать правду, чтобы добиться желаемого…»
– Ты уверена?
– Я тебя вытащу, Том!
28
28
Четверг, 1 июля 2021 года, 16:30
Уже месяц адвокаты методично изучали свидетельские показания и спорные моменты в поисках малейшего пробела или слабого места. Они встречались раз в неделю в Лос-Анджелесе, в шикарном жилище знаменитости, чтобы выстроить наилучшую стратегию. В остальное время – или если Шэрон не могла прилететь – они общались по видеосвязи. Лиам пробовал отговорить ее от участия в этом проекте, считая, что Уолбейн справится сам, но Шэрон хотела спасти брата, и муж смирился, хотя и не без сожалений.
В четверг секретарша мэтра, как обычно, провела ее в кабинет шефа. Сидевший за большим столом черноволосый мужчина лет сорока пил кофе. Шэрон узнала этого коренастого человека – они впервые встретились в тот день, когда она пришла к Уолбейну, чтобы выторговать участие в защите брата.
– Добрый день, Шэрон. Представляю тебе Ферреру, моего частного детектива, – сказал Марк, отодвинув для нее стул.
Она не стесняясь рассматривала сыщика. Ничто в нем не указывало на род его занятий. Ей всегда казалось, что люди этой профессии должны выглядеть по-особенному, как Майк Хаммер[6]. Значит, именно этот невзрачный человек обнаружил ее родственную связь с Томом. Интересно как…
Феррера дружески кивнул.
– У него есть для нас информация, – сообщил адвокат.
Шэрон была благодарна, что ее приобщили к разговору.
Детектив изложил новости монотонно, без эмоций. Он проверил алиби лиц, допрошенных полицией во время расследования, и Шэрон сочла это пустой тратой времени: полицейские наверняка не преминули сделать все необходимое.
– Гарри Розамунд заявил, что в момент похищения Тима Мастерсона был у врача. Его телефон находился в зоне покрытия медицинского кабинета. В периметр, что любопытно, входит и дом Тима. – Сыщик положил на стол карту зонирования передающих антенн. – Здесь – кабинет, тут – дом мальчика.
– Они разнесены на много километров друг от друга, – заметила Шэрон. – Он не мог находиться в двух местах одновременно.
– Вот только в предполагаемое время похищения ребенка у врача Розамунд не был, – детектив хищно усмехнулся.
– В деле зафиксировано, что секретарша доктора подтвердила: он действительно посетил врача в тот день и час, если я правильно помню, – сказала Шэрон.
– Вы правы, – подтвердил Уолбейн.
– Но она не сказала, что уходила, оставив его одного в приемной, – уточнил детектив, – а когда врач собрался пригласить пациента, того уже не было.
– Они не поговорили с доктором? – удивилась Шэрон.
– Ограничились показаниями секретарши. А я для очистки совести проверил это.
– Считаешь его виновным, Марк?
– Понятия не имею. Мы должны предложить присяжным другую историю, которая заставит их усомниться в виновности Тома. Нам хватит двух-трех сочувствующих присяжных, чтобы изменить приговор.
– Двух-трех? Хочу напомнить, что решение должно быть принято единогласно.
– Если они будут твердо убеждены, что Том не убивал детей, то откажутся осудить его. Остальные могут уступить. У людей в жюри бывают самые разные мотивации. Милейший Гарри Розамунд солгал и очень ловко выстроил мизансцену. Сел в приемной доктора, пообщался с секретаршей, чтобы она свидетельствовала в его пользу, и смылся.
– Ему повезло. Опроси полицейские врача, алиби лопнуло бы, – добавила Шэрон.
– Он построил свой расчет на должностных обязанностях секретарши и предугадал, что полиция удовлетворится ее показаниями – если не возникнут серьезные сомнения. Сообщи секретарша, что оставила его в приемной одного, полицейские не преминули бы опросить врача.
– У него нет алиби на момент совершения других преступлений, – сказал Феррера. Когда убили Майкла, он бегал на пляже, а когда исчез Клайв, обедал дома.
– И какой же у него мотив? – спросила Шэрон.
– Мы не должны ничего домысливать: установлено, что он солгал и состряпал себе алиби, которое полиция не удосужилась проверить основательно. Розамунд имел физическую возможность совершить злодеяние. Пусть присяжные делают выводы. Мне не терпится сойтись с ними на процессе и ткнуть носом в эти противоречия. У тебя есть что-то еще, Феррера?