…Марк Уолбейн отреагировал на появление Шэрон с энтузиазмом, в котором сквозило удивление. Он пригласил ее сесть за большой стол для совещаний. Массивное бюро с резными ножками предназначалось для приватных бесед с клиентами, в которых солировал адвокат. Так была организована и первая встреча с Шэрон, но теперь он единолично вел дело и демонстрировать силу не было нужды.
Шэрон согласилась выпить кофе и высказала свою просьбу.
– Мне неловко, Марк… Но могла бы я работать с вами над делом Ховарда?
Адвокат задумался, не манипулирует ли им Соренсен, чтобы навязать свое участие, но сразу решил, что в этом случае ей следовало бы обговорить это в тот момент, когда другого адвоката, кроме нее, у Ховарда не было.
– Вы шутите? Забыли, что сами отдали дело?
– Появились новые факты. Они могут заинтересовать вас.
У Марка ускорилось сердцебиение, он прищурился. Итак, эта серая мышка хочет поторговаться… Жаль, что он ее недооценил.
– Защита Ховарда – мое дело. О вашем участии не может быть и речи.
– Будете лелеять свое эго в ущерб интересам клиента?
– Вы тоже заботитесь о собственном интересе.
Тон разговора не нравился Шэрон.
– Марк, я прошу об услуге: мне необходимо работать над этим делом. В тени. Выступать в суде будете вы. Общаться с прессой тоже.
– Что вы нарыли?
– Я убеждена, что Том Ховард невиновен.
– В этом же кабинете вы утверждали обратное!
– И была неправа.
– Для меня это не имеет значения.
– В отличие от присяжных.
– Вы закончили? Я работаю над делом один. Уходите!
В дверь дважды тихо постучали.
– У вас встреча, сэр…
– Мы закончили.
– Моя информация вас не интересует? – спросила Шэрон.
– Не такой ценой.
– При чем тут цена? Я отдаю вам все почести. Никто ничего не узнает.
– Все всегда выплывает наружу. Я не подмочу репутацию сотрудничеством с малоизвестной… адвокатом. Я ясно выразился?
Шэрон встала. Уолбейн ее не удерживал. Она проиграла. Тщеславие нашептывало: «Уйди молча!» – но Том нуждается в том, чтобы истина стала известна.
– Том Ховард не убивал сестер.
Адвокат переваривал услышанное, пока Шэрон шла к двери.
– Подождите! Откуда у вас эта информация?
– Побеседуйте с его психиатром. Ричардом Стюартом. Вы уже должны были это сделать.
От злости у Марка свело челюсти.
– Вы продолжали работать над делом, передав его мне? Это бессовестно!
Слишком поздно. Соренсен вышла, провожаемая бесстрастным взглядом ассистентки. В смежном кабинете она столкнулась с коренастым черноволосым типом, который совершенно ею не заинтересовался.
– Феррера! – нетерпеливо крикнул Уолбейн.
Посетитель восторженно присвистнул.
– Браво, сэр! Не знаю, как вы угадали, но ведь угадали!
Кейт с пожелтевшей папкой под мышкой продефилировала в свой кабинет мимо Эмерсета, аккуратно закрыла дверь и разложила бумаги на захламленном столе. Она заставила себя заново пересмотреть фотографии детских трупов, перечитала собранные показания, потрясшие ее сильнее обычного. Отвращение, испытанное во время первого ознакомления, усилилось, несмотря на весь ее профессионализм, – из-за заключений патологоанатома. Кейт закрыла глаза, сделала глубокий вдох и несколько раз выдохнула, чтобы справиться с дурнотой, а почувствовав себя лучше, гаркнула в телефон:
– Иди сюда, Фред!
Сержант Эмерсет не сумел скрыть удивления при виде разложенных на столе фотографий.
– У тебя новая техника расследования?
Лейтенант не оценила шутку.
– Некоторые заявления Тома Ховарда противоречат материальным уликам убийств, совершенных в восемьдесят шестом году, – со вздохом сообщила она. – Врач абсолютно в этом уверен.
– Например?
– Мальчик заявил, что отдал бусины Мэри, после чего выстрелил в нее. Он был ниже ростом, значит, должен был стрелять снизу вверх. Между тем две пули выпустили сверху вниз.
– Стрелявший был выше Мэри…
– В точку, Фред.
– Или он стрелял, стоя на стуле или на лестнице.
– В показаниях об этом нет ни слова. Убийца был выше второй девочки, однако угол стрельбы не соответствует. Ему пришлось бы поднять оружие над головой. Вот так. – Кейт подняла руку и сложила пальцы пистолетом.
– А вот женщина одного роста с Маргарет Ховард… – начал Фред.
– Эксперт сделал объемную модель сцены. Все сходится, – добавила Кейт, вынимая из папки диаграммы.
– Это можно было вычислить в те годы?
– Вне всяких сомнений – стоило только приложить усилия.
– Подожди… Том Ховард ранил мать из пистолета, но Мэри и Джулию убили из револьвера. Как полицейские могли прохлопать эти факты?
– Расследование быстро свернули. Том Ховард признался. Объяснил, что, убив сестер, бросил револьвер и взял другое оружие, когда увидел мать. Полицейские себя проверкой не утрудили.
– Материальные улики оправдывают Тома Ховарда, – заключил Эмерсет.
Том Ховард не убивал ни сестер, ни Питера Мэтьюза. Теория «прирожденного убийцы» распалась в прах. Кейт стойко выдержала удар.
– Нам нужно было его допросить… – сказал Эмерсет.
Увы, дело у них забрали.
– Мы не сможем, Фред.
– Почему он не заявил, что не убивал сестер?
– Мы бы ему не поверили, и потом…
Кейт колебалась, стоит ли довериться интуиции. Том Ховард провел больше десяти лет в психиатрической больнице за преступления, которых не совершал. Он плевать хотел на мнение полиции, которая давно его осудила, а молчал из-за сестры, как будто хотел выглядеть в ее глазах чудовищем.
27
27
Четверг, 27 мая 2021 года, 14:20
– Добрый день, я хотел бы повидаться с миз Соренсен.
– У вас назначена встреча?
– Возможно, она примет меня, несмотря на плотное расписание.
Секретарь колебалась недолго. Элегантный мужчина в бежевом льняном костюме доброжелательно улыбался, его глаза неотрывно смотрели на девушку, он излучал природную властность. Она сразу зачислила его в разряд богатеев, желающих развестись с цыпочкой, на которой слишком поспешно женились. Требовательный и в высшей степени занудный, но более чем платежеспособный клиент, которому ее шеф вряд ли позволит себе роскошь отказать. Вопрос о назначенной встрече – не более чем средство набить цену. Миз Соренсен сегодня совершенно свободна. Как и в большинство остальных дней недели. После возвращения из Лос-Анджелеса она гораздо меньше времени уделяет чтению дел. Наверное, они кажутся ей скучными после работы с тем ужасным убийцей… И как только она могла согласиться?! Лучше б ограничилась доходными разводами вроде того, который явился обсудить сегодняшний визитер…
– Как о вас доложить?
Мужчина протянул черно-золотую визитку. Шэрон распахнула дверь кабинета, как будто услышала волшебное «сезам, откройся».
– Что вы здесь забыли, Уолбейн?!
Вместо ответа адвокат под ручку со своей спесью опустился на стул с мягким сиденьем и проскрежетал:
– Прошу вас, дорогая коллега, входите!
Шэрон очень хотелось попросить мэтра уйти, но визит знаменитости интриговал ее. Она прислонилась к своему столу, сложила руки на животе и смерила Марка недовольным взглядом.
– Вы ведете дело в Сакраменто и изменили маршрут, чтобы нанести мне визит вежливости? Сами видите, мой кабинет гораздо скромнее вашего. Довольны?
Уолбейн продолжал молчать и с почти непристойным любопытством рассматривал ноги молодой женщины от ступней в лодочках до бедер под клетчатой юбкой, после чего заговорил безапелляционным тоном:
– Сыграем в открытую, миз Соренсен?
Она нахмурилась и бросила на него недоверчивый взгляд. Уолбейн помрачнел. Шэрон показалось, что он дал ей шанс объясниться, но она его упустила. Он сделал решающий ход.
– Правильнее было бы сказать, Шэрон Соренсен, урожденная Шэрон Ховард из Дулута, штат Миннесота.
Эти слова так потрясли молодую женщину, что она рухнула на стул.
– Вы и вправду думали, что я не узнаю?
Она об этом не думала.
– Я понимаю, вы прикрылись мантией, чтобы «продать» мне дело. Но зачем убеждать меня в невиновности брата? Топорно, а главное, бесполезно.
– Вам рассказал Том?
– Конечно, нет! Вам, кстати, следовало посоветовать ему быть полностью откровенным со своим защитником.
– Я не виделась с ним после предварительных слушаний.
– Почему вы молчали? Его обвинили и заперли за два чудовищных убийства, которых он не совершал. Несправедливость по отношению к любому человеку вызывает у присяжных сочувствие; они проявляют милосердие, когда существует угроза юридической ошибки. Это ключевой элемент моей стратегии защиты, а вы лишили меня столь необходимого рычага влияния! – Яростный разнос Уолбейна сотрясал стены кабинета, рикошетом задевая Шэрон. – Во внимание должны приниматься только факты! Он не убивал своих сестер. Он не убивал Питера Мэтьюза. Прошлое не делает из него преступника. Полиция вычислила волка, а присяжные будут судить агнца.
– Можете верить или нет, Марк, но до этого дела у меня была простая жизнь. Я родилась в Дулуте, была единственной дочерью Джона и Маргарет Ховардов и жила во Флориде. Я понятия не имела, что у меня есть брат. Не знала, что двух моих сестер убили. Воспоминания о раннем детстве возвращались постепенно. Противоречивые. Жестокие. Невыносимые. Так было до встречи с доктором Стюартом. От него я узнала, что отец принес брата в жертву на алтарь моего счастья. Моя жизнь тонет в крови четырех сломанных жизней…
Последние слова прозвучали почти неслышно. Шэрон, совершенно лишившись сил, съежилась и сидела неподвижно, как каменная.