IV

В 2007 году Кормак Маккарти передал свой архив Техасскому университету. Девяносто восемь коробок – черновики, заметки, выписки из других книг, переписка с редакторами. Исследователь Майкл Линн Крюс перебрал все девяносто восемь коробок, просмотрел все квитанции и написал книгу «Книги сделаны из книг» (“Books are made out of books“[52]), в которой, помимо прочего, рассказал о том, как в коробках под номерами 35–37 обнаружил сразу несколько вариантов черновиков «Кровавого меридиана», сравнил их и оказалось, что роль судьи Холдена в тексте постепенно росла с каждым новым драфтом.

Крюс пишет, что, судя по всему, изначально Маккарти планировал написать более-менее классический вестерн о банде головорезов, но образ судьи оказался настолько сильным и притягательным, что постепенно преодолел все человеческое и вытеснил остальных персонажей на второй план. Это звучит как чистой воды спекуляция, и тем не менее: похоже, перед нами случай, когда второстепенный персонаж оказался настолько силен, что смог подчинить себе всю историю целиком. Фактически стал главным героем, главной движущей силой текста и даже поставил в нем точку.

V

«Кровавый меридиан» заканчивается страшной сценой – огромный, абсолютно голый, безволосый судья играет на скрипке и танцует свой бессмертный танец. Последний абзац и вовсе напоминает жуткую колыбельную – или антиколыбельную, учитывая, что речь в ней идет о человеке, который никогда не спит.

Оригинал: “His feet are light and nimble. He never sleeps. He says that he will never die. He dances in light and in shadow and he is a great favorite. He never sleeps, the judge. He is dancing, dancing. He says that he will never die”.

Перевод Игоря Егорова: «Ноги его легки и проворны. Он никогда не спит. Он говорит, что никогда не умрет. Он танцует и на свету и в тени, и все его любят. Он никогда не спит, этот судья. Он танцует и танцует. И говорит, что никогда не умрет».

На этом основной текст завершается, а дальше – эпилог, над толкованием которого, как над страницей из Талмуда, на протяжении тридцати лет бьются все исследователи Маккарти. Сюжетно и тематически эпилог (вроде бы) никак не связан с романом. В нем всего 207 слов – человек идет по пустыне, в руках у него «приспособление с двумя ручками, он загоняет его в отверстие и этим стальным инструментом воспламеняет камень». А по равнине за ним следуют бродяги.

И все. Кто именно этот человек, и чем он занят, и кто эти бродяги – неясно.

Самая простая интерпретация эпилога: Маккарти описывает строительство забора на границе штатов. Человек в пустыне просто готовит лунки для установки верстовых столбов между Мексикой и США. Эпоха освоения Дикого Запада закончилась, границы прочерчены, точка.

Проблема в том, что это объяснение звучит слишком мелко для романа такого масштаба.

Гностическое толкование о том, что этот «воспламеняющий камень» человек – сам автор, художник, который, как Прометей огнем, своим талантом прокладывает дорогу сквозь пустыню для всех остальных, тоже звучит не очень убедительно, хоть и красиво.

Одну из самых интересных разгадок эпилога уже в нулевые предложил автор сборника “The Cormac McCarthy Journal” Кристофер Кэмпбелл[53]. Он подошел к делу весьма оригинально. Опираясь на тот известный факт, что Маккарти «никогда не пишет о местах, которые не видел своими глазами» (это цитата из интервью писателя Ричарду Вудворду), он отправился в путешествие по югу США – по местам, которые писатель посещал в конце семидесятых, во время сбора материала для романа.

И вот тут Кэмпбелла ждала удача. В штате Нью-Мексико он нашел «Поле молний» – инсталляцию известного художника-минималиста Уолтера де Марии.

«Поле молний» – это четыреста заостренных стальных столбов-громоотводов, вбитых в землю прямо посреди пустыни. Почти шесть метров высотой каждый. Когда солнце садится, столбы ловят его уходящий свет и начинают отливать золотом. При приближении грозы столбы буквально «ловят» молнии. Над их верхушками возникают огни святого Эльма – разряды коронного электричества, кисточки тока. Скульптурная композиция притягивает грозу.

«Поле молний» располагается в пустыне, до ближайшего населенного пункта, городка Квемадо, – тридцать миль. Желающих увидеть инсталляцию на место привозит специальный гид и оставляет там на сутки. Потому что, цитируя самого де Марию, «изоляция – основа ленд-арта, весь смысл в том, чтобы наблюдать его в одиночестве на протяжении длительного времени».

Вокруг – пустота. Из видимых объектов – ветряная мельница вдали и хижина, в которой «зрителю» позволяют провести ночь.

Кэмпбелл изучил топографию четырех романов Маккарти, «Меридиана» и «Пограничной трилогии», и он утверждает, что, путешествуя по Нью-Мексико, занимаясь сбором информации для романа, писатель должен был оказаться в Квемадо, то есть минимум в тридцати милях от скульптуры Уолтера де Марии. А значит, эпилог, возможно, отсылает нас к созданию этой самой скульптуры.

Учитывая то, настолько сам Маккарти заворожен молниями – в каждом его романе есть подробные, размашистые описания стихии, в самом «Меридиане» молния бьет в землю семь раз, – в этой гипотезе есть определенный смысл.

Даже если Кэмпбелл неправ и выдает желаемое за действительное, его гипотеза нравится мне больше всех. Потому что «Поле молний», если подумать, может служить прекрасной метафорой того опыта, который получает читатель, открывший «Кровавый меридиан»: пустыня, ожидание шторма и странные заостренные предметы, притягивающие небесное электричество.

Одни из нас. Список использованной литературы

Одни из нас.

Список использованной литературы

Контекст

Действие первой части “The Last of Us” происходит в 2033 году, спустя двадцать лет после вспышки эпидемии кордицепса[54]. Большая часть населения Земли вымерла, хотя смерть в этом мире – еще не самая худшая участь. Зараженные грибком люди проходят несколько стадий – на одной из них, примерно через год после заражения, человек окончательно утрачивает привычный облик и превращается в щелкуна (в оригинале clicker), отвратительное существо с проросшими сквозь глаза и носовые пазухи спорами гриба. Единственная цель этих существ – распространять инфекцию, поэтому они охотятся на людей. Щелкуны слепы (глаза полностью съедены грибком) и ориентируются в пространстве, как летучие мыши – с помощью эхолокации.

Государство давно развалилось, Америка теперь пустошь с редкими анклавами охраняемых карантинных зон. Внутри этих зон тоже не сказать чтоб очень безопасно – там нет зараженных, зато есть следящие за «порядком» военизированные подразделения FEDRA и противостоящие им партизаны-террористы, называющие себя «Цикадами» (в оригинале Fireflies).

В таких условиях – в мире, где больше нет покоя и безопасных мест, – мы и встречаем главного героя игры, Джоэла Миллера. Двадцать лет назад, в первый день вспышки кордицепса, Джоэл потерял дочь. С тех пор он занимается контрабандой, переправляет запрещенные товары через границы карантинных зон.

Во время одной из вылазок Джоэл заключает сделку с предводительницей «Цикад» Марлин. В обмен на оружие он должен переправить товар через охраняемую военными территорию. Загвоздка в том, что «товар» – это человек, четырнадцатилетняя девочка. Ее зовут Элли, и она очень важна для сопротивления – у нее иммунитет к кордицепсу, ей не страшны ни споры грибов, ни укусы зараженных. Ее необходимо доставить в научно-исследовательский центр, где ее могли бы исследовать и, возможно, создать вакцину.

Джоэл очень недоволен тем, что ему нужно возиться с ребенком, но по ряду причин вынужден ей помогать, и постепенно – совершенно неожиданно для самого себя – он проникается к ней отцовскими чувствами.

Так в двух словах выглядит завязка игры, но уже по ней можно частично разгадать ее культурный геном: фильмы, книги и реальные события, служившие авторам источниками вдохновения. Вот лишь некоторые из них.

«Старикам тут не место» (2007)

В 2007 году двое друзей, Брюс Стрейли и Нил Дракманн, после работы решили сходить в кино – на экраны как раз вышел фильм братьев Коэнов «Старикам тут не место». Из зала Стрейли и Дракманн вышли в полном молчании, фильм их потряс, особенно сцена ночной перестрелки. В отличие от многих других боевиков и вестернов, стрельба у Коэнов не была удалой и веселой, герои не выпрыгивали из укрытий в слоу-мо и не отпускали шуточек, меняя магазины, – все боевые сцены проходили в полной тишине, и даже мелкое ранение могло стоить жизни. А сцену, где злодей в ванной, истекая кровью, достает из простреленного бедра фрагменты дроби, вообще довольно сложно забыть.

Придя в себя после сеанса, Стрейли и Дракманн еще долго обсуждали, что было бы классно сделать нечто подобное в видеоигре, воссоздать тревожную атмосферу, ощущение загнанности в угол – и насилие, не стилизованное и веселое, как обычно бывает в играх, а страшное и болезненное, когда каждое попадание пули или звук рикошета заставляли бы игрока вжиматься в кресло.

Стрейли и Дракманн работали в компании Naughty Dog и в то время занимались разработкой “Uncharted 2”, бодрого блокбастера в стиле «Индианы Джонса» о поисках затерянных гробниц и сокровищ, и в ней, конечно, ничего хотя бы отдаленно передающего атмосферу «Стариков» реализовать было невозможно – совершенно другой тон.