– Где мы можем побеседовать? – Он перевел взгляд с Лени на фрау Альтхоф и обратно.

– Э-э-э… можно и здесь, – ответила фрау Альтхоф.

Лени пристроили в ее кабинете возле окна.

– Благодарю. А теперь попрошу нас извинить. – Полицейский выпроводил фрау Альтхоф, хоть та явно рассчитывала на другое, и закрыл дверь.

Лени, молча наблюдая за происходящим, запоздало поняла, что сидит с раскрытым ртом. Она тяжело сглотнула и постаралась упорядочить мысли.

– Я по поводу вашего заявления, – начал Кернер.

– Весьма… оперативно.

После визита в участок не прошло и двух часов. За это время Лени успела пожалеть, что вообще туда пошла. Мама всегда говорила, что незачем лезть в чужие дела и что если б каждый занимался своими проблемами, времени на всякие глупости не оставалось бы.

За эти два часа Лени пришла к выводу, что ее подозрения в отношении тен Дамме выглядели просто глупо. А теперь к ней вдруг является комиссар Кернер, суровый и напряженный, наводит на Лени страх и недвусмысленно дает понять, что дело совершенно серьезное…

– Ваша подруга Вивьен не объявлялась?

Лени помотала головой.

– Я вынужден попросить вас проехать со мной.

– Куда?

– В Айленау. Где вы сейчас живете.

В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет ворвался герр Зеекамп.

– Что здесь происходит?

Лени наблюдала сцену, словно посторонний наблюдатель. Казалось, все происходит где-то в отдалении: Кернер представился издателю и объяснил, что фрау Фонтане должна проехать с ним. Потому что она для них важный свидетель, и нет, больше он ничего не может сказать, поскольку идет следствие.

– Идемте, фройляйн Фонтане.

Кернер требовательно взглянул на Лени, но та не шевельнулась. С чего бы ей реагировать на картинку?

– Фройляйн Фонтане!

Настойчивый, сильный голос вырвал Лени из транса. Она поднялась со стула. Кернер пошел впереди, и люди в коридоре расступались перед ним, как море перед Моисеем.

– Что случилось? – спросил шепотом Зеекамп.

Лени раскрыла было рот, но Кернер взял ее за плечо и повел перед собой.

– Скажите, фройляйн Фонтане арестована? – спросил Зеекамп.

– Как я уже говорил, мы должны допросить ее в качестве свидетеля.

Перед входом стояли две патрульные машины. Кернер усадил Лени в одну из них и захлопнул дверцу. Лени слышала, как он обратился к людям в форме. До нее долетали слова вроде «обыск», «обвинение в убийстве» и «канал», и ей стало совсем не по себе. Что же она натворила!

Кернер сел рядом с ней на заднее сиденье. Впереди заняла место женщина в форме.

– Сейчас мы поедем в вашу квартиру на Айленау, – объявил Кернер. – По пути расскажите, пожалуйста, еще раз все, что вы рассказали нашему коллеге в участке. И как можно подробнее.

У него был очень пристальный взгляд, проникающий в самое нутро, и Лени задумалась, решался ли хоть один преступник ему соврать. И если решался, насколько это было успешно. Проблема заключалась в том, что ей пришлось бы соврать Кернеру, если она собиралась сдержать обещание, данное Фредерику.

Лени обливалась по́том, пока пересказывала всю историю. Кернер молча слушал. По его выражению трудно было понять, верит он ей или нет.

Времени как раз хватило на историю. Машина остановилась, офицер с переднего сиденья вышла, но Кернер остался и продолжал смотреть на Лени. Догадывался ли он, что Лени рассказала не обо всем?

– Эта записка, которую Вивьен подсунула вам под дверь, она еще у вас? – спросил он.

– Да, наверху в моей комнате.

– Вы не могли бы показать последний пост Вивьен в «Инстаграме»?

– Да, я… ах, нет, мой телефон… ну… упал в воду.

– В воду?

Лени быстро закивала.

– Да, в канал, вчера вечером. Я… так волновалась за Вивьен, что пошла к плавучему дому, чтобы поискать, но ее там не оказалось. И при этом я выронила телефон.

Лени сама почувствовала, насколько неправдоподобно это прозвучало, и Кернер всем своим видом дал понять, что не поверил ей. Он сурово нахмурил брови.

– И в этом плавучем доме проживает герр тен Дамме?

– Во всяком случае, так он сказал.

– На приеме в издательстве?

– Да.

– Во время которого вы заметили, что у него недостает мизинца на левой руке, как у того человека, которого видели с Вивьен в ночном клубе?

– Именно!

– После чего Вивьен написала, что познакомилась с миллионером?

– Об этом я и говорю!

Несколько секунд Кернер смотрел на нее, затем кивнул и вышел из машины. Офицер открыла дверцу со стороны Лени, и ей тоже пришлось выйти.

Особняк за номером 39б по Айленау теперь наводил на Лени страх. Хотелось сбежать подальше. Но вместо этого Лени вошла внутрь в сопровождении Кернера и двух патрульных.

15

Йенс стоял в комнате Лени Фонтане.

Комната, просторная и чистая, была хорошо обставлена и могла сравниться с номером в отеле. Она даже в чем-то превосходила его, потому что имела определенный шарм в отличие от безликих гостиничных номеров.

– Вот, записка от Вивьен.

Лени протянула ему сложенный пополам листок. Йенс развернул его и пробежал глазами несколько строчек:

Эй, Простушка-Лени, прости, виновата! Увидимся сегодня вечером? Ты не поверишь, познакомилась с миллионером!!! Живет на лодке!!!!

Йенс посмотрел на девушку. Она вновь отвела взгляд. С чего бы? Была ли она просто напугана или лгала ему? Йенса не покидало ощущение, будто девушка что-то недоговаривала. За долгие годы службы и многочисленные допросы неизбежно просыпалось седьмое чувство.

– Миллионер? – спросил Йенс. – Что это значит?

– Ну… Вивьен хочет подцепить богатого мужчину, за этим она и приехала в Гамбург.

«Да, Гамбург подходит для этого как ни один другой город», – подумал Йенс, но не стал произносить это вслух.

– И этот миллионер – герр тен Дамме? Это он живет на лодке?

– Думаю, да. Ничего другого мне в голову не пришло. В том числе из-за его мизинца.

Йенс признал, что девушка весьма наблюдательна и произвела верные выводы из своих наблюдений. Но это еще не значило, что тен Дамме что-то сделал с ее подругой. Конечно, Вивьен могла поехать с ним в Амстердам, в этом была логика. Во всяком случае, в плавучем доме тен Дамме не оказалось, коллеги это уже проверили.

Розария Леоне сменила комнату в пределах города.

Яна Хайгель отправилась в Берлин.

Вивьен – в Амстердам.

У двух последних в социальных сетях были фотографии, которые это подтверждали.

Закономерность была очевидна. Других доказательств Йенсу не требовалось: полиция явно имела дело с серийным убийцей, который похищал и убивал молодых путешественниц и, как в случае с Розарией Леоне, топил в каком-то из многочисленных каналов. Открытым оставался вопрос, кто это был, где он скрывался и как добирался до своих жертв. И какое отношение имел к этому застреленный санитар.

– Кроме вас, кто-нибудь еще трогал эту записку? – спросил Йенс.

Все-таки Лени вела себя странно. Уже раскрыла рот, но помедлила, посмотрела в пол, затем подняла на него взгляд и лишь тогда ответила:

– Нет, не думаю.

– Хорошо, позже в участке возьмем у вас отпечатки пальцев.

Йенс сложил листок и убрал в пакет для улик. После чего попросил Лени показать комнату, где проживала Вивьен.

Она провела его по коридору и указала на дверь.

– Вот ее комната.

«Что-то тяготит ее», – подумал Йенс, открывая дверь. Он понимал, что без ордера на обыск серьезно нарушает закон, и даже экстренная необходимость не оправдала бы его действий. Но Йенсу было все равно. Едва ли владелец квартиры выдвинет против него обвинения – в конце концов этот маленький отель был незаконным.

Комната была в точности такая же, как у Лени, только окна выходили не на канал, а во двор. Там располагался небольшой ухоженный садик с раскидистым орешником посередине. Окруженный с трех сторон соседскими участками, он представлял собой идиллический уголок посреди города, неподъемный для большинства обитателей Гамбурга.

Йенс повернулся к Лени.

– Где вы нашли сережку вашей подруги? – спросил он.

Девушка показала на встроенный шкаф.

– Там, внутри.

Комиссар взялся за дверные ручки и распахнул обе дверцы.

В следующий миг он с криком отпрянул и выхватил пистолет.

16

Подвал… боже правый, этот подвал!

Вивьен видела такие подвалы в фильмах, заставленные жуткими приспособлениями. Но то кино, призванное пугать ради развлечения, и можно в любой момент закрыться подушкой. А этот подвал был настоящим. Настолько просторным, что Вивьен с трудом могла оценить его истинные размеры. Кое-где горел тусклый свет, другие участки утопали во мраке. Массивные стены из камня построены на века, никакой крик не пробился бы за их пределы.

И эта обстановка!

Кованые цепи с крюками, деревянные колеса с железными скобами, гимнастический козел в коричневой коже, покрытой пятнами то ли пота, то ли чего похуже. Верстаки и полки с ножами, сверлами, клещами и прочими орудиями.

Прежде чем спуститься в подвал, Вивьен вынуждена была дать Катрин обещание, но при виде такой обстановки она поняла, что не сможет сдержать слово.

– Я хочу, чтобы ты вела себя немного высокомерно и дерзко. Справишься? – спросила Катрин.

– Я… что?

– Покажи высокомерную, надменную стерву. Только не говори, что раньше этого не делала. Заставь Хозяина немного понервничать, не выполняй его пожеланий сразу и, главное, оставайся непокорной.