Оставаться непокорной? Для чего тогда все эти приспособления, если не ради подчинения человека посредством боли и унижений?

Катрин стояла у нее за спиной, так близко, что Вивьен ощущала ее дыхание.

– Впечатляет, не правда ли? – спросила она тихо. – У Хозяина золотые руки. Он сам все это сделал, чтобы мы вместе могли развлекаться.

Катрин втолкнула Вивьен внутрь и заперла дверь на ключ. Затем снова подтолкнула ее и пошла рядом, оглядываясь по сторонам.

– Мой господин? – позвала она. – Мы готовы.

Мгновение они стояли, прислушиваясь, и Вивьен прикинула, что, возможно, это ее шанс. Только вот справится ли она с Катрин?

Выяснить это ей так и не удалось.

В сводчатом проеме показался Хозяин. Вид у него был напуганный.

– У нас проблема, – объявил он. В его глазах читалась паника. – От нее нужно избавиться! – Он показал на Вивьен.

Глава V

Глава V

1

Йенс стоял на балконе 33-го отделения и курил, глядя на канал. Было почти девять, и вода внизу казалась черной, как ночь. Движение на улицах понемногу стихало, для большинства людей рабочий день давно закончился.

Но не для него.

Йенс хотел выяснить, что понадобилось Фредерику Фёрстеру в комнате на Айленау, 39б.

Распахнув дверцы шкафа, меньше всего он ожидал увидеть внутри человека. В своем длинном плаще, с перекошенным от страха лицом, Фёрстер являл собой устрашающее зрелище, так что Йенс действительно взялся за оружие – впервые с тех пор, как застрелил тех троих. Он действовал машинально и был рад, что рефлексы еще работали. Было бы немыслимо, если б перенесенная травма все-таки помешала ему применить табельное оружие. Никому не следовало знать, как у него после этого дрожали руки и сколько сигарет он выкурил с тех пор.

Йенс пребывал в недоумении. Целый день он разыскивал Фёрстера, а потом совершенно случайно обнаружил его в шкафу, в доме 39б по Айленау, который так ловко вычислила Ребекка.

«Корса», Айленау…

Теперь это казалось очевидным, однако на тот момент, когда пропала Розария Леоне, никто до такого не додумался. Йенс еще не говорил об этом Кнуффи, у него пока не было времени, но позже он обязательно это сделает. Нетрудно было представить, как отреагирует бедняга.

Теперь невозможно было установить, действительно ли Розария тогда снимала комнату в этом доме, но Йенс не верил в подобные случайности. Им несказанно повезло, что Лени Фонтане именно сегодня заявила об исчезновении Вивьен.

За прошедший час Йенс еще раз допросил девушку. Лени Фонтане плакала и без конца просила прощения за то, что сразу не рассказала всю правду. Эта чистая душа оказалась втянута в историю по дурацкому стечению обстоятельств. Из сострадания она указала Фёрстеру на возможность бесплатно пожить в квартире. Йенс не заметил каких-то противоречий в ее показаниях и верил ей. Полчаса назад он отпустил ее домой. Возможно, неправильно было позволять ей и дальше проживать на Айленау – в конце концов, комнаты сдавались нелегально. Но, прежде чем что-то предпринимать, Йенс хотел поговорить с Хендриком тен Дамме, владельцем дома. Быть может, тот смог бы все объяснить…

Однако его никак не удавалось разыскать. Как и белый фургон, в который он садился, по словам Фёрстера. К сожалению, Фёрстер не запомнил номер машины, а таких фургонов по всему городу великое множество. Особенно белого цвета…

Йенс воткнул окурок в переполненную пепельницу, вернулся в здание, налил два кофе в автомате и направился в комнату для допросов, где дожидался Фёрстер.

Когда комиссар открыл дверь, задержанный заметно вздрогнул. Взгляд у него был испуганный и метался из стороны в сторону, руки скрещены и зажаты между ног.

Йенс поставил перед ним стакан с кофе и сел напротив.

– На вкус как моча, но бодрит. – Он кивнул на кофе и отпил из своего стакана.

Фёрстер сделал робкий глоток. Нетрудно было заметить, как он напуган.

– Я… арестован? – спросил он.

Йенс пожал плечами.

– Для начала я хочу просто поговорить, – сказал он. – А дальше будет видно.

– Я расскажу все, что знаю.

– Хорошо, тогда начнем с той ночи, когда вы увидели, как был застрелен Оливер Кинат.

– Помню, как мимо меня проехала машина; за рулем был молодой человек со светлыми волосами. Я был пьян, но запомнил это, потому что он таращился на меня, как на зомби. А потом я увидел ту же машину перед дорожным знаком и сначала подумал, что произошла авария, потому что прямо за ней стоял белый фургон. Но потом увидел, как человек выстрелил в окно. Дважды. И… и кровь забрызгала стекла… – Фёрстер запнулся и покачал головой.

– Фургон был тот же самый, в который сегодня утром садился Хендрик тен Дамме?

Фёрстер кивнул:

– Думаю, да.

– Как это понимать? Это был он или нет?

– По форме и цвету тот же самый, но я не смог определить модель… этот человек, который стрелял… он посмотрел на меня, и я поспешил убраться.

– Вы можете описать этого человека?

– Ну… примерно.

Йенс громко вздохнул. Он терпеть не мог неопределенных высказываний. Теперь никто не говорил «да» или «нет». Им на смену пришли «может быть», «возможно», «не знаю» или «ну… примерно».

– Он был далеко, а я испугался, – стал оправдываться Фёрстер. – Высокий… стройный. Ну да, определенно стройный!

– Что вы делали потом?

– А что мне оставалось? Унес ноги.

– Вам следовало сразу обратиться в полицию.

– Да, знаю. Но я был напуган, да еще и пьян, к тому же с некоторых пор живу на улице… Скажите откровенно, кто бы мне поверил?

– Что ж, вряд ли вас пригласили бы в суд в качестве свидетеля. Но в расследовании ваши наблюдения оказались бы очень кстати.

– Простите, было глупо с моей стороны.

– Вот именно… Ладно, давайте дальше. Вы сбежали и спрятались?

Фредди кивнул:

– Он меня преследовал.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно уверен. Через два дня я вернулся к этому месту…

– К месту убийства?

– Да… ночью, сам не знаю зачем… И он был там и гнался за мной.

– Но вам удалось скрыться.

Фредди ухмыльнулся:

– Я врезал ему зеркалом по лбу, и он отключился.

У Йенса вдруг разболелся ушибленный лоб. Он едва сдержался, чтобы не потрогать еще не сошедшую шишку. Это был Фёрстер, а вовсе не убийца! Если б разошелся слух, что его обставил бездомный, которого он принял за убийцу, широкая слава была бы обеспечена ему до конца дней.

– Знаю, – продолжал Фёрстер, – следовало там же прикончить его, но я обделался со страху. Поэтому просто сбежал.

– Ну и хорошо, – проговорил Йенс. – Сложно представить, как бы все сложилось.

Он откашлялся и перевел разговор в иное русло:

– В какой момент вы обратили внимание на дом тридцать девять «бэ» по Айленау?

– Обратил… внимание? Нет, все было не так.

Фредди рассказал, как выяснил от другого бездомного, что человек, который разыскивал его, передвигался по городу на байдарке. Фёрстер сумел проследить за этим человеком, но только до того места, где Айленау впадал в Кумюлентайх, после чего упустил его из виду. Обыскивая причаленные там плавучие дома, он столкнулся с Лени Фонтане.

– А что бы вы делали, если б столкнулись с убийцей? – спросил Йенс.

Фредди пожал плечами:

– Обезвредил бы его? Навел бы на него полицию?.. Не знаю, мне просто надоело прятаться.

В дверь вдруг постучали, и, не дожидаясь ответа, ее распахнул сотрудник в форме.

– Он у нас! – объявил он взволнованно. – Тен Дамме попал прямо к нам в руки!

2

Лени была разбита, физически и морально, – и была благодарна герру Зеекампу, который предложил подвезти ее. Он до сих пор кипел в негодовании.

– Я готов руку дать на отсечение за герра тен Дамме, – сказал шеф, когда они сели в его новый «БМВ» с электродвигателем. – Хендрик не имеет ко всему этому никакого отношения. Я уверен, все прояснится, а вашей подруге ничто не угрожает.

– Надеюсь, – отозвалась Лени.

– Что еще вам наговорили в полиции? – спросил Зеекамп. – Мне они ничего не захотели говорить, хотя это касается и меня. Все-таки вы практикантка в моем издательстве, и я в ответе за ваше благополучие…

– Не так уж много.

Лени не горела желанием пересказывать свой разговор с комиссаром Кернером. Тем более что он сам попросил ее хранить молчание. Впрочем, ей и в самом деле было не так уж много известно. Два года назад в городе пропала девушка из Италии, а позднее из канала выловили ее тело. Кернер сказал, что она, возможно, снимала комнату в доме на Айленау.

Лени было не по себе, и возвращаться туда не хотелось, но ничего другого ей не оставалось. Как и прежде, она была настроена, несмотря ни на что, завершить практику в издательстве. Нельзя, чтобы первые же трудности заставили ее сломя голову бежать домой. Все-таки она обещала маме начать наконец собственную жизнь.

– Но что-то же они должны были сказать, – продолжал допытываться Зеекамп. – Мне вы можете доверять, фройляйн Фонтане. По их мнению, герр тен Дамме действительно что-то сделал вашей подруге?

Лени понятия не имела, откуда Зеекамп узнал об этом. Она об этом ни разу не упоминала – хотя бы потому, что Хендрик тен Дамме был спонсором издательства и ей не хотелось нажить себе врага в лице Зеекампа.

Угораздило же ее ввязаться в эту историю!

– Комиссар лишь хотел узнать, что я видела, – ответила она уклончиво.

– И что вы видели?

На этот раз голос Зеекампа прозвучал иначе. В нем уже не было той отеческой заботы и появилось какое-то… ехидство. При этом он бросил на нее какой-то странный взгляд.