– Что… что произошло?

– А ты как думаешь? У тебя поехала крыша. Ты верещала как сумасшедшая, так что нам пришлось тебя утихомирить.

– Вам?

– Ну, скорее мне. Хозяин не умеет обращаться со шприцами. Ты ничего не помнишь?

Вивьен помотала головой.

– Может, это и к лучшему. Мы не хотим повторения представления. С этого момента ты должна во всем подчиняться, или для тебя все это обернется в худшую сторону.

– Но…

– Никаких «но». Вставай. Хозяин ждет тебя.

Вивьен не шелохнулась.

– Встать, я сказала, – Номер Семь повысила голос.

– Я… без одежды.

– Нашла проблему! Я уже видела тебя голой.

Взгляд, которым посмотрела на нее Номер Семь, холодный и непреклонный, заставил ее подчиниться.

Прикрыв грудь руками, Вивьен встала возле кровати.

– Номер Семь в прошлом. С этой минуты можешь называть меня Катрин, – сказала женщина, затем стремительно преодолела разделявшее их расстояние и ударила Вивьен ладонью по лицу.

Вивьен вскрикнула и упала на кровать. Левая щека горела. Пощечина словно прорвала плотину в голове, и воспоминания хлынули на нее неудержимым потоком. Сводчатый зал, узкий канал с чернильной водой и лодка. Тело, замотанное в проволочную сетку. Яна…

– Ага, память возвращается, – произнесла Номер Семь, или Катрин, как она себя назвала. – Я все вижу, милая. Но не стоит бояться. Если будешь делать то, что мы тебе говорим, ничего с тобой не случится. Эта Яна, знаешь ли, с самого начала была непокорной, не хотела соблюдать правила и пыталась настроить нас друг против друга. Она не понимала, что к чему. Думаю, ты не такая, и мы с тобой как следует развлечемся!

Катрин смотрела на нее с нетерпеливой улыбкой.

Вивьен лежала на кровати, прижав ладонь к щеке, и с трудом осознавала происходящее.

– Вставай! – Катрин протянула ей руку.

Вивьен ощутила мимолетный порыв, стремление дать отпор, но боль от пощечины, память о трупе и решительный, брутальный подход Катрин вытеснили это желание. Она взялась за протянутую руку и встала.

Катрин подступила к ней почти вплотную и погладила по щеке. Вивьен почувствовала тонкий аромат дорогих духов.

– Так быть не должно. Во всяком случае, не между нами.

В ее улыбке и взгляде сквозила печаль; Катрин смотрела на Вивьен как на маленького ребенка, которого следовало пожалеть. Потом она вдруг развернулась, подошла к стене-зеркалу и раздвинула громадные створки. Взору открылись полки, ящики и вешалки с одеждой.

– У нас примерно один размер, так что ни в чем себе не отказывай. Выбери что-нибудь поэлегантней, но без крайностей. И я вновь представлю тебя Хозяину. Нас ожидают к ужину, я вернусь через пять минут.

Катрин вышла из комнаты. Вивьен смотрела на дверь, убежденная, что женщина вернется и снова ее ударит, но шаги стали удаляться и вскоре стихли. Несколько секунд Вивьен еще сдерживалась, но затем дрожь прошла по всему телу, ноги стали ватными. Она рухнула на колени перед гардеробом, прижала руки к животу и стала раскачиваться взад-вперед. Всеми силами Вивьен пыталась подавить страх и панику и не дать безумию вновь воцариться в голове.

Впрочем, возможно, это уже произошло. Как иначе объяснить все это? Еще несколько часов назад она думала, что ее, вместе с другой такой же пленницей, держит в плену некий психопат. Теперь Вивьен понимала: это была уловка. Эти двое действовали заодно. И бедная Яна уже стала их жертвой.

И ее ждет та же участь?

А Лени?

Вивьен попыталась выбросить из головы картины с Яной, обернутой в проволочную сетку. Эти мысли затягивали ее в бездну, из которой не было спасения. Чтобы отвлечься, она встала, хватаясь за полки шкафа, и стала прикидывать, во что одеться. В выдвижном ящике нашлось нижнее белье – сплошь кружевное и тонкое, пригодное для соблазнения, но почти ничего не прикрывавшее. В иное время Вивьен с удовольствием носила нечто подобное, но сейчас предпочла бы обыкновенные хлопковые трусы и топ. Однако такого не было, поэтому пришлось надевать то, что имелось.

Она уже влезла одной ногой в джинсы и присмотрела подходящий лонгслив, но потом вспомнила, что сказала Катрин: ей следовало приодеться к совместному ужину. Вивьен подумала о том, чтобы проигнорировать требование, но тогда Катрин, вероятно, снова ее побила бы. Поэтому она отложила джинсы в сторону и выбрала черное облегающее платье. Оно сидело, словно сшитое специально для нее. Конечно, декольте было очень уж откровенным, но Вивьен не стала ничего менять. Быть может, это помогло бы задобрить Хозяина.

Когда вновь открылась дверь, Вивьен еще выбирала туфли. Катрин вошла в комнату, хлопнула в ладоши и одобрительно кивнула.

– Прелестно, – прокомментировала она, – и очень элегантно. Подожди, у меня есть подходящие туфли…

Она открыла крайнюю дверцу шкафа. Эта секция была сверху донизу заставлена женской обувью. Катрин взяла черные туфли на невысоком каблуке и протянула их Вивьен.

– Я сама люблю надевать их к этому платью. Ну же, примеряй скорее, Хозяин теряет терпение.

Туфли немного жали, но Вивьен втиснула в них ноги. Когда она выпрямилась, то заметила во взгляде Катрин странную перемену. В глазах не было прежнего холода и презрения, скорее печаль, как будто ей больно видеть Вивьен в этом платье.

– В последний раз я надевала его шесть лет назад, – произнесла она задумчиво. – Тогда я смотрелась в нем так же прелестно, как ты сейчас. А теперь…

Она тряхнула головой, и взгляд снова стал прежним.

– Что у тебя под ним? – спросила Катрин и, прежде чем Вивьен успела ответить, шагнула к ней и задрала подол платья. – Сойдет.

Затем ухватила ее за талию, развернула и разгладила подол, после чего расправила волосы, отступила на шаг и окинула Вивьен оценивающим взглядом, как скотину на рынке.

– Что ж, пошли!

12

Хоть у него были дела поважней, Йенс полдня посвятил розыску Яны Хайгель и Фредерика Фёрстера. При этом он даже не был уверен, имели эти двое какое-то отношение к убийству санитара или нет.

Длительные телефонные переговоры с коллегами в Берлине принесли не больше, чем визит к Силке Зайдель. Найденный на багажной полке телефон Яны удалось разблокировать и просмотреть фотографии. Их были сотни! Многие из них сделаны в Гамбурге, в том числе фотографии комнаты, где Яна, вероятно, проживала, но никаких указаний на то, где эта комната могла располагаться. Кроме того, оставалось не вполне ясным, отправилась в Берлин сама Яна или только ее телефон, и даже Йенс уже не был уверен, что движется по верному следу.

Разыскать бы этого Фредди!

Однако тот как сквозь землю провалился.

Йенс еще раз переговорил с патрульным Хагенахом и попросил направить все силы на поиски Фредди. Если он где-то объявится, Йенс об этом узнает. Но поскольку Фредди был уверен, что за ним охотится убийца, наверняка он будет скрываться.

Было от чего прийти в отчаяние.

Полчаса Йенс покружил по городу в Красной Леди, и это его немного успокоило. Когда он вернулся к участку, мысли мало-мальски упорядочились. Однако плана дальнейших действий у него не было.

Он уже собрался выйти из машины, когда пришло сообщение от Ребекки:

Загадка разгадана – кажется.

Йенс поспешил внутрь.

Ребекка уже дожидалась его в коридоре. У нее был возбужденный вид, щеки горели, глаза блестели.

– Ты захватил достаточно конфет? – спросила она.

– Нет, к сожалению, но если ты действительно решила загадку, завтра я привезу тебе целый ящик.

– Пойдем, – сказала Ребекка и направилась в кабинет.

У стены стояла доска, и на ней в нижней части были написаны два слова красным маркером:

Corsa – бег

Ребекка взглянула на Йенса, как будто тот должен был мгновенно догадаться.

– Объясни, – попросил он, поскольку ничего не понял.

– Итальянское слово корса означает бег, – сказала Ребекка. – Я позволила себе позвонить твоему приятелю Кнуффи. Он подтвердил, что эта версия, само собой, тоже рассматривалась. Но Реннбанштрассе[7], как и другие улицы с подобным звучанием, в качестве возможного местопребывания Розарии Леоне отпадают.

– Как и улиц, названия которых были бы созвучны с корса. Мы это уже проходили. Я не понимаю, где ты видишь решение.

Ребекка подкатилась к доске, стерла оба слова, после чего взяла маркер.

– Если ввести в «Гугл»-переводчик следующие слова в паре немецкий-итальянский…

Она записала eilen[8].

– …получаем перевод на итальянский…

И записала corsa. Затем многозначительно посмотрела на Йенса, но тот по-прежнему ничего не понимал. Он беспомощно повел плечами.

– И если поискать в Гамбурге улицу, которая расположена у канала и в названии которой в той или иной форме звучит нужное нам слово, которое в разговоре с родителями-итальянцами могло быть ошибочно интерпретировано, у нас остается один-единственный вариант.

Ребекка записала Айленау.

– Чтоб меня, – проговорил Йенс.

– Пожалуй, лучшая похвала, что я слышала, – отозвалась она.

– Айленау расположена вдоль Айльбекканала, а тот впадает в Кумюлентайх, – сказал Йенс.

– И там была обнаружена Розария Леоне, – закончила за него Ребекка.

Йенс подскочил к компьютеру и вошел во внутреннюю систему полиции Гамбурга. Он хотел проверить, найдутся ли какие-либо заявления по запросу Айленау.

Одно такое заявление действительно было.

Сделано сегодня.

– Похоже, мы сорвали джекпот, – сказал Йенс.