– Может, я и правда последую твоему совету. – Она положила себе добавки. – Какой у нас необычный воскресный ужин!
– Знаю, – сказала я. – Извини. В следующий раз постараюсь не напиваться накануне. Ну или хотя бы возьму напрокат стул, чтобы тебе было на чем сидеть.
– Да ты что! – воскликнула она. – Получилось очень здорово! Мне так даже больше нравится.
Сорок девять
Очередной четверг. Или пятница – дни проходят сплошной чередой, ничем не отличаясь друг от друга. Мы все там же, где и всегда. Я сижу на велюровом диване, Эш агукает у меня на коленях. Мама на другом конце трубки смотрит во двор из кухонного окна – правда, теперь не стоя, а сидя, добавляет она. Папа передвинул туда ее любимое кресло, чтобы она могла наблюдать за ягнятами, которые резвятся на вершине холма, весело помахивая длинными хвостиками. Но и эта перемена – наряду с потерей веса, коротко стриженными волосами и землистым цветом лица, – не вызывает у меня никаких догадок.
Мы болтаем уже десять минут, когда она вдруг говорит:
– Стиви, мне нужно тебе кое-что сказать.
Я встаю, подхватив Эша на руки.
Я слышу мамины слова: «лечение», «прогноз»… И не понимаю, почему все еще вижу пикирующую с ветки сороку, соседского мальчишку, выходящего за ворота; почему подобные вещи все еще происходят, когда она говорит мне, что умирает.
– Стиви, мне очень жаль, что приходится сообщать тебе об этом.
У нее нет в запасе нескольких лет или хотя бы месяцев. Возможно, осталась неделя.
Здесь что-то не так. Пазл не сходится.
– Стиви?.. Стиви?..
И тут ураган, поднявшийся в моем сознании, в моей душе, выплескивается гневом. Я понимаю, что веду себя по-свински, но уже не могу остановиться.
– Как ты могла скрывать это от нас? – кричу я. – Почему не сказала сразу, как только тебе выставили диагноз?
– Солнышко, – говорит мама слабым, надтреснутым голосом, который кажется чужим. Как давно он так звучит? Как давно я этого не замечаю? – Меньше всего мы с папой хотели, чтобы вы с Джесс примчались за тридевять земель из Нью-Йорка, когда еще не было ничего серьезного.
– Так, значит, это длится