Джесс прилетает на следующее утро, однако с ней явно что-то не так. Она какая-то отстраненная – а я-то надеялась, что мы будем поддерживать друг друга. Я хочу, чтобы она разделяла мое негодование в адрес Ребекки, чтобы мы проходили через это вместе, но она отказывается.

– Ей пришлось нелегко, – говорит Джесс, мы должны проявить к ней сочувствие.

И тогда Ребекка выкладывает нам все, подробно описывая ход течения маминого рака, не упуская ни малейшей детали: синяки от капельниц и пересохшая кожа, дикая усталость и выпадающие клочьями волосы.

– Ребекка, – говорит Джесс, когда та умолкает, – спасибо, что заботилась о ней за всех нас. Спасибо!

Атмосфера в комнате гнетущая. В ответ Ребекка заявляет, что была рада исполнить свой дочерний долг; рада, что именно ей из нас трех выпала возможность провести это время с мамой и папой. И что, хотя грешно так говорить, – тем более сейчас, – но ей тоже порой было обидно.

– Однажды утром, в понедельник, вскоре после того, как маме поставили диагноз, – говорит она, – я сидела в приемном покое больницы, листая соцсети, и вдруг наткнулась на выложенное Стиви фото. Это было ваше совместное селфи, сделанное в каком-то дорогом ресторане, и вы обе выглядели такими счастливыми! Я долго-долго смотрела на фото, пытаясь порадоваться за вас, порадоваться, что вы проводите время вместе, – ведь вы обе так об этом мечтали! – но не могла отделаться от мысли, что вы смеетесь надо мной. Пока я гоняла каждую неделю на ферму и обратно, набивала морозилку продуктами, следила, чтобы мама принимала лекарства, смотрела с папой ночные новости, лишь бы отвлечь его от горьких мыслей, – вы жили там на полную катушку, находясь в счастливом неведении. Я чувствовала себя полной дурой.

– Ребекка, мы же не знали… – начала было Джесс.

– Знали бы – если бы почаще звонили, если бы интересовались, как мы здесь живем. И, Стиви, – я понимаю, что ты только-только родила Эша, что тебе непросто одной…

– И я очень благодарна тебе за помощь! Не знаю, что бы я без тебя делала…

– И все же вы могли бы и приехать. Вы просто не захотели! Обе!

Мы с Джесс оставляем Ребекку наедине с ее возмущением и предлагаем папе свою помощь с отёлом. Он отказывается.

– Помощники у меня уже есть. – Он кивает в сторону работников фермы, которые стоят во дворе, сунув руки в карманы и потупив взгляд. – Лучше побудьте с матерью.

Мы сидим с ней по очереди, и когда я, поднимаясь в мамину спальню с Эшем на руках, прохожу мимо окна на верхней лестничной площадке, то вижу внизу у загона Джесс и Ребекку. Джесс что-то говорит, скрестив руки на груди. Ребекка кивает и делает шаг навстречу сестре, но та, покачав головой, разворачивается и идет обратно к дому, по-прежнему не разжимая рук. Ребекка остается на том же месте.