Единственное, что могло нас связывать, – это ее студенческий свитер с университетской эмблемой, второпях оставленный ею в моей комнате. Я намеревался сжечь его, но когда до этого дошло дело, почему-то у меня не поднялась рука. Я сохранил эту вещь, как напоминание – хотя кто-то может сказать, как трофей. Запах Фиби оставался на этом свитере годами – я мог наслаждаться им, вновь и вновь переживая ту ночь и ее падение. Бет как-то нашла этот свитер, но я сказал ей, что это мой – просто сел при стирке. Она всегда верила всему, что я ей говорил.
Я и вправду не собирался убивать Фиби – по крайней мере, до того, как представилась такая возможность. Но как только это произошло, что-то внутри меня – что, видать, лишь дремало до поры до времени – вдруг встало на дыбы и попыталось вырваться на свободу. Я честно старался подавить эти порывы – перебарывал желание вновь испытать чувство, охватившее меня той ночью, пытался вести «нормальную» жизнь. Я все держал под контролем.
До Кэти.
И вот однажды, в ту ночь, когда выяснилось, что она мне изменяет, этот скрывающийся внутри меня демон вновь вылез наружу.
Глава 62
Глава 62
Бет
Бет
Никак не могу произнести эти слова вслух.
– Ты в порядке, Бет? Ты белая как простыня, – говорит Адам.
Это все страх – открыть коробку, которую я не смогу снова закрыть.
– Да вроде. Я… В общем… – Глубоко вздыхаю, отведя глаза. Но тут мимо нас медленно проезжает какая-то машина, и все остальные слова, готовые сорваться с моих губ, вдруг запираются в голове истошным криком из автомобильного окошка.
– Это ведь ты? – орет мужчина лет двадцати пяти из-за полуопущенного стекла с водительской стороны. Хотя он не ждет ответа – просто плюет в меня, и машина тут же с визгом уносится прочь. Провожу тыльной стороной ладони по щеке, стирая тягучий потек слюны. В горле перехватывает.
– Господи! – Адам выскакивает на проезжую часть и бежит за машиной. По-моему, это пустая трата времени – мужика давно и след простыл. Но тут я сознаю, что в руке у Адама мобильник. Вернувшись ко мне и девочкам, тяжело дыша, он говорит, что успел зафотать номерной знак.
– Пардон, девчонки. – Адам присаживается на корточки рядом с Джесс и Поппи и улыбается им. – Это был очень невоспитанный человек, и ему не следовало делать то, что он сделал.
– Он плохой мальчик, – говорит Поппи, широко раскрыв глаза. Потом подходит ко мне и обхватывает меня руками за бедра. – Не волнуйся, мамочка! Его мама наругает.
После взаимных поглаживаний и ободряющих слов Адама моя дрожь немного утихает. Не хочу, чтобы они знали, насколько я зла, насколько мне больно. По-моему, ничего более отвратительного со мной в жизни не случалось.
– Думаю, он еще долго будет у своей мамочки на плохом счету, – говорю я, обнимая Поппи. – Ладно, пошли за банановым хлебом. Давайте-ка поспешим, пока кафе не закрылось!
Стараюсь вести себя легкомысленно и беззаботно, как будто ничего и не случилось. Хотя при виде лица Адама понимаю, что мне его не одурачить.
Когда мы входим в кафе, вид у Люси довольно замороченный. Обычной косынки на голове нет, волосы растрепаны, и отдельные прядки спадают ей на лицо. На здорово раскрасневшееся лицо. Она явно взвинчена – мечется от столиков к стойке, движения порывистые, дерганые. О господи… Это все из-за меня.
– Присаживайтесь, ребята. Сейчас принесу напитки и угощения, – говорю я, улыбнувшись Адаму и девочкам, после чего спешу к Люси.
– Прости, что я оставила все это хозяйство на тебя, Люси.
Та даже не смотрит на меня – голова у нее опущена, когда она делает латте.
– Ну да… это было нелегко. – Слышу в ее голосе подступающие слезы.
– Надо бы мне закрыть лавочку на недельку, дать тебе отдохнуть… Понимаю, какой это был стресс – и вправду прости. – Кладу ей руку на плечо, но Люси стряхивает ее.
– Как скажешь, – тихо произносит она. А когда поворачивается ко мне, выражение ее лица смягчается. – Или, может, хватит и просто укороченного рабочего дня? Я не хочу, чтобы твои усилия по созданию этого заведения пропали даром.
– О, Люси! Солнышко ты мое… Что бы я без тебя делала?
– Прости, что я сейчас такая сварливая… То, что из-за всей этой истории с Томом теперь полиция еще и из Оскара жилы тянет, окончательно довело меня до ручки. Знаешь, в любое другое время я была бы совсем не против поработать здесь одна, просто…
– Нет, Люси. Ты не обязана это делать.
Ее слова об Оскаре напоминают мне о машине, которую Том, судя по всему, взял у него напрокат. Нужно попробовать связаться с Джимми, приятелем Тома из банка. Тот должен вернуться завтра.
– Я не права в том, что в последнее время все переложила на тебя – увеличила круг твоих обязанностей в столь сложное время. Хотя ведь это же не так, будто я тут просто все бросила и укатила в отпуск?
– Нет. Совсем не так, – говорит Люси, ее голубые глаза полны слез. – Я знаю, тебе сейчас нелегко. Просто не могу себе представить, через что ты проходишь. Я только что слышала, как кто-то говорил, что возле садика ошивались журналисты. Бедная Поппи – она, должно быть, никак не может понять, что происходит…
– Да, это ужасно. Думаю, на данный момент мне все-таки удается держать ее подальше от всего этого. Хотя в меня буквально только что плюнул какой-то тип из проезжавшей мимо машины.
– О нет! Бет, я надеюсь, ты сообщишь об этом в полицию?
– Не думаю, что в силах сейчас общаться с полицией, – говорю я. – К тому же у меня плохое предчувствие, что там, откуда это взялось, будет еще больше. Это ведь я стану первой мишенью в такой ситуации? Для человеческой ненависти.
Люси отводит взгляд. Ей и не нужно ничего отвечать.
После того как молчание затягивается слишком надолго, уже она задает мне вопрос:
– Когда же все это уляжется?
Отчаянно хочу ответить ей, что скоро. Хочу сказать: «Все наладится». Но не хочу лгать больше, чем уже успела. Все, на что я сейчас способна, – это просто пожать плечами.
Вернувшись к столику, выставляю на него чашки и тарелки с банановым хлебом, который девчонки тут же начинают поглощать.
– Ничего себе! Джесс, как будто я голодом тебя морю, – говорит Адам. А потом смотрит мне в глаза, и все у меня внутри начинает трястись. – Итак? Все еще хочешь облегчить душу?
Делаю большой глоток горячего шоколада и оглядываюсь на посетителей, сидящих за тремя другими столиками. За ближним из них – две женщины, обе увлеченно раскрашивают тарелки. За остальными тоже пары – сидят и просто болтают за чашечкой кофе. Все запросто могут подслушать наш разговор.
– Хочу. Но только не здесь. Где-нибудь в более уединенном месте, – вполголоса отвечаю я.
Адам явно разочарован. Видать решил, что я струсила. Хотя, может, так оно и есть.
– После того как мы все тут подметем, может, пойдем ко мне? – предлагает он. – Девочки поиграют, а мы с тобой пообщаемся.
Медленно набираю полную грудь воздуха и столь же медленно выдыхаю. Голос у меня звучит так, словно у меня родовые схватки. При подобном сценарии такое сравнение вполне уместно.
– Если только ты уверен, – говорю я. Моя первоначальная отвага и желание во всем признаться тают с каждой секундой. А не исключено, что к тому времени, как мы окажемся у Адама, и вовсе растают без следа.
Глава 63
Глава 63
Бет
Бет
У Адама девочки сразу бегут в спальню Джесс, и я слышу оттуда глухие удары, грохот и звон игрушек, разбросанных по всему полу. Адам следует за ними, чтобы проверить, как там они, пока я стою и нервно жду его в кухне. Она чистенькая и минималистичная; в некоторых аксессуарах явно чувствуется рука Камиллы. Смотрю на дорогущий и навороченный кухонный миксер и вспоминаю наши с ней разговоры о выпечке и о том, как ей нравилось придумывать новые рецепты без орехов. В одну из наших последних встреч мы с ней обсуждали печенье. Как жаль, что это все, о чем мы когда-либо говорили по-настоящему…
На вертикальном холодильнике-морозильнике замечаю фотографии их троих – счастливые семейные кадры. Мгновения, впечатанные в вечность. Когда я была здесь в прошлый раз, у меня не было возможности присмотреться к мелочам. Возможность побыть наедине с собой в течение нескольких минут позволяет мне по-настоящему осознать все произошедшее.
– Обе счастливы и довольны, – отчитывается Адам, врываясь в кухню как возбужденный пес. – Думаю, в гостиной будет удобнее общаться.
Он выводит меня из кухни в комнату напротив. Нерешительно опускаюсь на трехместный диван с бежевой обивкой, и пухлые подушки тут же охватывают меня со всех сторон. Теперь, оказавшись здесь, окончательно теряю запал. Хочется, чтобы эти чертовы подушки поглотили меня целиком, хочется исчезнуть и забыть обо всем.
– Я знаю, кофе мы только что пили, но могу я предложить тебе еще? – Адам пытается поймать мой взгляд. – Или для этого разговора тебе требуется что-нибудь покрепче?
Издаю неловкий смешок.
– Нет, все нормально. Спасибо.
– Тогда я весь внимание, – заключает он.
Крепко переплетаю пальцы и пытаюсь сглотнуть. В горле пересохло, язык словно из наждачной бумаги.
– Хотя можно просто водички?
Адам сочувственно улыбается и выходит из гостиной, после чего возвращается со стаканом воды со льдом.
– Спасибо. Это не так просто, как я думала…
– Трудные темы редко бывают действительно трудными, когда дело доходит до дела, Бет.