Офицер Биттнер: Я велел мисс Фин сесть на траву и заложить руки за голову. Она подчинилась. Я дождался подкрепления, и ее отвели в патрульную машину.

Джоди Ли: Она была в наручниках?

Офицер Биттнер: Нет, мэм.

Джоди Ли: Это по протоколу? Потому что большинство людей в подобной ситуации заковывают в наручники. Некоторые утверждают, что к Марлоу было особое отношение из-за ее известности.

Офицер Биттнер: До того момента мисс Финн подчинялась приказам и не представляла опасности для себя или других. Ее заперли в патрульной машине.

Джоди Ли: Итак, к этой минуте с вами офицер из подкрепления и шериф Ванденберг, который также прибыл на место происшествия. Кто-нибудь из вас пытался поговорить с Марлоу?

Офицер Биттнер: Второй офицер остался с ней в патрульной машине, пока мы с шерифом Ванденбергом осматривали территорию. Мы проверили коттедж, а затем сарай.

Джоди Ли: Расскажите, что вы там увидели.

Офицер Биттнер: Сначала ничего особенного. Несколько байдарок, кемпинговое и рыболовное снаряжение. На некоторых половицах была вода. Тем летом из-за рекордного количества осадков часто случались подтопления. Мы с шерифом Ванденбергом приступили к более тщательному осмотру сарая. И вот тогда я поскользнулся.

Джоди Ли: В СМИ говорилось, что вы поскользнулись в луже крови.

Офицер Биттнер: Да, лужа была красной. Кровь вперемешку с водой.

Джоди Ли: По-вашему, крови было много?

Офицер Биттнер: Я бы так не сказал. Однако мы сразу насторожились и вызвали дополнительное подкрепление.

Джоди Ли: Кто первым разговаривал с Марлоу после осмотра сарая?

Офицер Биттнер: Я и шериф Ванденберг. Мы вернулись к патрульной машине. Мисс Фин сидела притихшая. Я бы даже сказал, что она впала в кататонический ступор. Шериф Ванденберг осторожно спросил, знает ли она, где находится, и помнит ли его. Тогда она очнулась и начала говорить.

Джоди Ли: О чем она говорила?

Офицер Биттнер: О крови. Она все время повторяла, как нашла кровь.

[Подборка видеоматериалов, кадры протестующих]

Джоди Ли: Марлоу незамедлительно доставили на допрос в полицию. Она отрицала свою причастность к исчезновению Айлы и в какой-то момент попросила адвоката. С тех пор прошел почти год, однако никаких обвинений по-прежнему не предъявлено. Расследование еще продолжается, но многие требуют ареста Марлоу.

Возле ее дома в Брентвуде, штат Калифорния, почти ежедневно собирается толпа недовольных, хотя, по нашим сведениям, Марлоу проживает в другом доме, местонахождение которого не разглашается. Протестующие требуют, чтобы она понесла ответственность, и заявляют, что ее статус знаменитости не имеет значения. Но за что именно она должна понести ответственность?

Я поговорила с бывшим окружным прокурором Миннесоты Шарифом Мидоузом, чтобы услышать мнение юриста по этому делу.

[Запись интервью с Шарифом Мидоузом]

Джоди Ли: Найденная в сарае кровь совпала с кровью Айлы Пэк. Кровь на платье Марлоу также совпала с кровью Айлы. Далее, мы имеем подозрительный звонок в 911. Странное поведение Марлоу до, во время и после допроса. Естественно, всех интересует, почему не был произведен арест?

Адвокат Мидоуз: Как говорится, нет тела – нет дела, Джоди. И здесь необходимо внести некоторую ясность: у нас нет веских юридических оснований для возбуждения дела об убийстве. Айла Пэк не была официально признана погибшей по законам штата. Если нет тела, подтверждающего факт убийства, маловероятно, что жюри присяжных предъявит Марлоу обвинение.

Конечно, бывали случаи обвинения в убийстве – и даже обвинительные приговоры – без тела. Однако еще предстоит дождаться, не всплывут ли дополнительные доказательства, и какие действия в связи с этим предпримет офис окружного прокурора.

Джоди Ли: Кое-кто утверждает, что не нужно быть детективом, чтобы сделать определенные выводы. В тот самый день, когда исчезает Айла, ее кровь находят в сарае. Марлоу последняя, кто видел ее живой. Разве это не повод для обвинения?

Адвокат Мидоуз: Послушайте. Я понимаю, общественность разочарована. Пропала женщина, и они хотят получить ответы. Но мы не получим ответов, если арестуем кого-то без надлежащих доказательств.

Дело широко освещается в СМИ. Более того, оно породило национальный и даже международный интерес к судьбе Марлоу и ее сестры. Сторона обвинения не станет спешить или относиться к делу легкомысленно. Когда – и если – за ней придут, они должны быть уверены.

[Студия]

Джоди Ли: Что скажете, Марлоу?

Марлоу Фин: Если вы насчет того, что случилось с Айлой, то я думаю…

Джоди Ли: Вы говорите, что не знаете, жива она или мертва. Однако вы последняя, кто ее видел. И, естественно, возникает вопрос: что, по-вашему, с ней произошло?

Марлоу Фин: Я бы хотела…

[Пауза]

Джоди Ли: Чего вы хотите?

Марлоу Фин: Я бы хотела ей позвонить. Просто поднять трубку и позвонить. Знать, что она ответит. Скажет мне, что все в порядке. Вот чего я хочу.

Однако в глубине души я знаю правду. С моей сестрой случилось что-то ужасное. И я хочу выяснить, что именно, точно так же как и все остальные. Люди забывают, что она моя сестра, а не просто лицо в новостях. Родной человек. Я привыкла скрывать свои чувства и эмоции, потому что не обязана обнажать душу перед всем миром. Но я хочу узнать, что случилось с моей сестрой. Я хочу… [Голос прерывается]

Джоди Ли: Вы плачете. Мы впервые видим настоящие эмоции.

Марлоу Фин: [Кивает] Да.

Джоди Ли: Не хочу, чтобы мои слова прозвучали грубо… Но есть люди, которые подумают: ладно, она плачет, ну и что? Она актриса. Великолепная, удостоенная наград актриса. Почему кто-то должен верить ее слезам?

Марлоу Фин: Честно говоря, мне плевать, верит кто-нибудь или нет. Какая разница? Ее это не вернет. Не поможет выяснить правду. [Вытирает глаза] Уже не первый раз из моей жизни исчезают те, кого я люблю.

Джоди Ли: Правда? Кто еще исчез из вашей жизни?

Марлоу Фин: Моя мать. Моя настоящая мать.

Глава 30

Глава 30

2005

Оливер беспокойно постукивал пальцами по столу и теребил пластиковое меню, заляпанное смазанными отпечатками, пятнами кетчупа и еще какого-то неопознанного соуса.

Я не видела друга с тех пор, как он приезжал на выходные в первый месяц моей учебы в университете. Оливер остался в Твин-Ситиз[14] и поступил в технический вуз. У него был талант к информатике, и он не видел смысла тратить четыре года на прослушивание лекций по микроэкономике и другим предметам, которые называл «чушью и бредятиной».

Закусочная «Блуиз» в Хенли была известна своим убранством в стиле 1950-х, музыкальными автоматами и тем, что молочные коктейли здесь наливали в бокалы прямо на головах у посетителей. Я заказала клубничный и втайне наслаждалась знакомым с детства острым ощущением, пока официантка, стоя на табурете, наполняла бокал у меня на голове. Крошечная капля попала на волосы, и я слизнула ее.

– Господи, картофель фри Хенли. Помнишь?

– Слишком острый, как по мне.

– Зато соус и сыр!.. – Мой голос едва не сорвался на восторженный писк. – Пожалуй, надо взять себя в руки. – Я бросила меню на стол. – Ну, рассказывай. Что нового у Оливера?

Он сглотнул и снова забарабанил по столу.

– Взволнованный Оливер? Что-то новенькое.

– Ну, все когда-то бывает впервые, – вымученно улыбнулся он.

– Ладно, прости. Сразу не смекнула. Все из-за картошки фри. Серьезно… что случилось?

С возрастом его лицо стало еще тоньше. Угловатый, похожий на эльфа Оливер выглядел особенно хрупким, когда поджимал губы.