Мы пару раз встречались – выпить кофе, поесть сэндвичи. Потом ходили в кино на повторные показы и садились в последнем ряду, где билеты стоили в два раза дешевле. Когда мы смотрели сцену автомобильной погони в «Забирая жизни», его вниманием безраздельно владела Анджелина Джоли. Я пошла за дополнительным маслом для попкорна. Желтая жидкость постепенно таяла, растекаясь по зернам.

После этого у нас было еще несколько свиданий. Он ночевал у меня пару раз, а потом семестр закончился. Мы обменялись номерами, и один раз он мне позвонил. Через неделю после того, как я приехала домой на лето, он написал. Я не ответила. Больше мы не виделись: осенью он бросил учебу.

Я устроилась на летнюю стажировку в галерею в Сент-Поле благодаря папиному коллеге с факультета изящных искусств. Почти все свободное время я проводила с Мони. Помогала ей поливать растения и держала ее за руку, когда мы ходили на ежедневную прогулку.

* * *

Однажды днем в начале августа я сидела на крыльце, размышляя, остаться ли мне в общежитии или переехать в отдельную квартиру. Я потягивала холодный чай, запотевший стакан скользил в руке. Я как раз вытирала о шорты ладонь, когда увидела идущего через дорогу Сойера. Не знаю, когда он вернулся и зачем.

Сойер выразил желание повидать Мони, и я пропустила его в дом. Через полчаса он вышел.

– Она выглядит лучше, чем я ожидал. Не знаю, хорошо ли так говорить. Как бы там ни было… – Сойер опустился рядом со мной. – Айла…

Он произнес мое имя так, словно оно причиняло ему боль. Словно вопрос.

Я смотрела на дом Ады. Деревянная обшивка уже начала выцветать, и даже издалека кое-где были заметны трещины.

– Мони рассказала, что ты нашла отличное место для стажировки. Рад за тебя.

Я кивнула и опустила стакан на бетонную дорожку.

– Она всегда считала тебя очень славным мальчиком.

– Да… я тоже так думал.

Сойер наклонился вперед, будто уже собирался встать, но передумал.

– Я столько хотел сказать той ночью, Айла. Правда. Но не знал как. Ты выглядела такой… правильной. Я не мог все разрушить. Я…

– Я слышала, ты с кем-то встречаешься. Из Калифорнийского технологического, кажется?

Мои слова отбили у него желание продолжать. Он оттолкнулся руками от ступеньки и встал.

– Она учится на инженера-химика. И намного умнее меня. – Сойер невесело усмехнулся.

– Сомневаюсь. Ты чертовски умен.

Он легонько ударил кулаком по ладони.

– Ты всегда была частью моей жизни, Айла.

– Знаю.

Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.

Он пошел обратно через дорогу. В наклоне его головы, во всей фигуре я видела лишь черты незнакомца.

Глава 33

Глава 33

1980-е

Тем вечером в окнах ярко горел свет, будто в доме зажгли факел, и каждый их шаг был как на экране.

Рен больше не довольствовалась одной лекцией в неделю. Она ждала вечеров, когда окружающий мир успокаивался, затихал и погружался во тьму. Чтобы наблюдать за ними из сумрака. В каждом из окон разворачивалось отдельное телешоу.

Бывали вечера, когда жена отлучалась из дома. Возможно, уезжала в командировку. Или отсутствовал он – по университетским делам. Но сегодня… Сегодня они были вместе.

На этот раз ели молча. Не смеялись над шутками, запрокинув головы, с бокалами вина в руках. Он с безразличным видом читал газету. Она едва притронулась к еде на тарелке и встала. Они не ругались. Однако выглядело все еще хуже: словно кто-то приглушил яркость.

Рен не спускала глаз с жены, пока та поднималась по лестнице, а затем вновь появилась в спальне. Она села за туалетный столик и некоторое время не двигалась, затем провела рукой вверх по горлу и склонила голову. Ее спина вздымалась вверх-вниз. Похоже, она плакала. Рен не могла сказать наверняка. Она хотела оказаться там, в той комнате, чтобы узнать точно.

Она хотела большего.

На следующее утро в лекционном зале было немноголюдно. Почти все студенты разъехались на каникулы по случаю Дня благодарения[15]. Рен чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение и держала голову ниже, чем обычно. Патрик читал лекцию, следуя учебной программе, но уже без прежнего энтузиазма. В его репликах не было искры. Он походил на робота. Как только лекция закончилась, профессор Пэк торопливо собрал вещи и направился к выходу. Рен едва успела встать со своего места и кинулась следом, налетая по пути на других студентов, не утруждаясь поднять оброненный карандаш. Когда она наконец выскочила из дверей на ступеньки крыльца, он уже шагал по двору, разметая ногами сухие листья.

Рен двинулась следом, держась ближе обычного, чтобы снова его не потерять. Он вошел в университетскую кофейню.

Жена поджидала на диванчике возле окна, вялая, изможденная. Никто из них не сделал заказ. Они смотрели то на свои руки, то в окно. Их губы время от времени двигались. Рен не смогла разобрать ни слова. Наконец он встал – лицо напряженное, глаза сужены – и вышел.

Рен позволила ему уйти. Ей не хотелось видеть его таким. Она просто смотрела ему вслед, пока он не повернул за угол и не скрылся из виду. Налетел ветер, но она стояла неподвижно. Гадая, вернется ли он, попытается ли исправить то, что случилось. Восстановить заведенный порядок. Ей нужно, чтобы у них все было хорошо.

– Извините, – раздался над ухом тихий голос.

Она помедлила, прежде чем обернуться. Похоже, обознались. Да и с чего бы кому-то в кампусе с ней разговаривать?

– Извините, что беспокою, просто…

Обернувшись, Рен встретила взгляд покрасневших глаз. Ее вчерашняя догадка подтвердилась. Это были глаза человека, который плакал больше, чем следовало.

– Можно вас кое о чем спросить?

Рен попятилась. Она чувствовала себя сбежавшей преступницей, которую наконец поймали на свободе. Дневной свет внезапно стал чересчур ярким и резким, она едва не подняла руки, чтобы от него защититься.

– Мне нужно идти, – сказала она и бросилась бежать.

– Пожалуйста, подождите! – окликнула женщина.

Разум возобладал, приказывая телу остановиться. Какой смысл убегать? Ее застукали с поличным. Так или иначе придется держать ответ. Признаться в своей постыдной одержимости. Она выдохнула и повернулась. На лице женщины проступило облегчение.

Рен открыла рот, чтобы объясниться. Принести извинения. Но голос превратился в ржавое колесо, которое никак не желало проворачиваться.

Женщина изучающе смотрела на нее, словно разглядывала вблизи картину. Затем медленно улыбнулась. Улыбка вышла безрадостной.

– Меня зовут Стелла. И я хочу вам кое-что предложить… если вы готовы меня выслушать.

Глава 34 Интервью

Глава 34

Интервью

[Студия]

Джоди Ли: Значит, вы помните свою настоящую мать?

Марлоу Фин: [Глубоко вздыхает] Не знаю, уместно ли здесь слово «помню». Скорее… я ее чувствую. Знаете, говорят, что новорожденный узнаёт свою мать по запаху? Вот и со мной нечто подобное. Я просто чувствую.

Она оставила на мне отпечаток, который невозможно стереть. Она существовала на самом деле… да и разве могло быть иначе? И пусть меня бросили, я по-прежнему ее дочь.

Джоди Ли: Вы часто думаете о своей настоящей матери?

Марлоу Фин: Постоянно.

Джоди Ли: О чем именно?

Марлоу Фин: О том, как она выглядела. Есть ли у нас что-то общее в манере держать себя. Смогла бы я узнать ее, если бы встретила на улице. Несколько раз я видела женщин, похожих на тот образ матери, который я рисовала в воображении, и мне приходилось одергивать себя, чтобы их не окликнуть.

Джоди Ли: Эти визуализации пробуждают хотя бы какие-то воспоминания о ней?

Марлоу Фин: Я начала слышать голос. Кто-то говорит: «Детка, детка, детка». Слова повторяются у меня в голове как мантра. Голос незнакомый, но успокаивающий. Он словно обещает, что все будет хорошо.

Знаю, звучит так, будто у меня крыша поехала. «Господи, она слышит голоса». Но голос один и тот же. Где-то на подсознательном уровне. Сперва это немного выбивало меня из колеи. Я тогда работала за границей и действительно думала, что схожу с ума. В то время я жестко торчала. Очень жестко, если точнее. Я не хотела никому признаваться в своем одиночестве.

Джоди Ли: Почему? К тому времени ваша карьера уже набрала обороты. Почему вы чувствовали себя одинокой?

Марлоу Фин: Ты постоянно в центре внимания, люди буквально роятся вокруг, трогают твои волосы, лицо; незнакомцы видят тебя голой, когда ты переодеваешься между съемками. Ты словно в улье, из которого не можешь выбраться. И даже посреди всего этого мельтешения ты чувствуешь, что совершенно одна. Кто понимает тебя по-настоящему? Кому по правде есть до тебя дело?

Джоди Ли: Я думаю, многим, Марлоу. Было и есть. Ваше лицо притягивало все взгляды. Вы были на вершине мира.

Марлоу Фин: Сомневаюсь… Наверное, я выглядела совершенно развинченной, потому что мой агент отправил меня к одной женщине-гипнотизеру в Швецию. Она буквально проникла мне в голову. Глубже, чем я когда-либо отваживалась заглянуть. А голос… Он стал отчетливее. Все стало отчетливее.

Джоди Ли: Однако прошлое Марлоу Фин по-прежнему остается загадкой.

Марлоу Фин: [Прикрывает глаза, делает вдох]

Джоди Ли: С вами все в порядке?

Марлоу Фин: Мм-хм.