Я спросила, знает ли мама, и он сказал: Нет. Ник звонил ей на мобильный и на домашний, но она не берет трубку.
Она пошла заказывать праздничный торт.
Дэн сказал: Ясно. Ник звонил и тебе тоже, но не дозвонился.
Да, потому что мы с Норой играли в теннис…
Йо-Йо, сказал он. Я отдала телефон Норе.
Пусть пока побудет у тебя. Не хочу даже к нему прикасаться.
Мы с Норой вернулись домой. Она несла все мячи и обе ракетки, и всю дорогу я держала ее за руку. Мне было странно, что я явственно слышу, как под землей грохочет метро, и только потом до меня дошло, что это гудит у меня в голове: мысли теснятся, натыкаются друг на друга и пытаются перестроиться во что-то новое.
Несколько раз мне звонили из больницы. Сначала я не брала трубку, потому что была занята: бронировала билеты на самолет до Виннипега и пыталась дозвониться до мамы. Наконец я ответила на звонок из больницы. Звонила какая-то женщина, которую я никогда в жизни не видела. Она назвалась исполнительным директором чего-то там. Она спросила, знаю ли я, что случилось. Я сказала, что знаю. Она сказала, что ей очень жаль. Я бросила трубку. Она тут же перезвонила и спросила, могу ли я ее выслушать. Она попытается мне объяснить, что произошло. Я сказала, что знаю, что произошло. Она говорила тихим голосом, очень профессионально, без заминок и пауз. Я наблюдала, как Нора носится по квартире, собирает нам вещи для поездки в Виннипег. Женщина спросила меня, есть ли кто-нибудь рядом со мной. Я сказала, что да. Прошу прощения, но я сейчас не могу говорить. У меня много дел, и я все еще не дозвонилась до мамы. Она сказала, что все понимает, но ей нужно кое-что мне объяснить.
Как бы все сформулировать, сказала она.
Я задала встречный вопрос: Почему вы ее отпустили? Мне клятвенно обещали, что ее не отпустят. Я вам поверила, и меня обманули. Она попросила меня подождать пару минут, не вешать трубку. Ей звонят из полиции по поводу ситуации с моей сестрой. Ситуации? – с возмущением переспросила я. Я ждала, сидя на полу. Слушала, как в трубке играет «Трижды леди» Лайонела Ричи, одна и та же песня в бесконечном повторе, так что я потеряла счет, сколько там раз трижды леди, и только потом до меня дошло, что я не обязана ждать. Не обязана выполнять просьбы этой женщины, директора чего-то там. Вот такая у нас ситуация. Я нажала на кнопку «Завершить разговор» и пошла помогать Норе собираться в дорогу.
Я позвонила Уиллу на мобильный, но он не взял трубку. Я позвонила его отцу, рассказала, что произошло, и попросила как можно скорее связаться с Уиллом и купить ему билет на самолет до Виннипега. На ближайший рейс. Я, конечно, верну ему деньги. Он выразил соболезнования и сказал, что не надо никаких денег, он сам оплатит билет. Он прямо сейчас сорвется с работы и разыщет Уилла, который, наверное, сейчас в Куинсе, занят своей подработкой и поэтому не берет трубку. Мы с ним не разговаривали много лет. Он, конечно, знал Эльфи. Давным-давно. Теперь он плакал по телефону. Я молча ждала. Мне очень жаль, сказал он. Она была настоящей бунтаркой. Она была очень ко мне добра. Она была такой
У тебя там уже толпа? – спросила я.
Какая толпа? – не поняла мама. Я здесь одна.
К тебе уже едут, сказала я. Она спросила, что случилось.
Говори все как есть.
17
17
Вечером мы все собрались в гостиной в доме Ника и Эльфи. Мы с Норой по-прежнему были в старых футболках и шортах, в которых играли в теннис. Я спросила у Норы: У нас есть другая одежда? Да, сказала она. У нас есть черные платья для похорон и нижнее белье. Уилл приехал из аэропорта на такси. Сразу же заперся в ванной и пробыл там очень долго. Плакал, скрывшись от всех, как плачут молодые мужчины и старые женщины.
Ник рассказал, что он забрал Эльфи из больницы, привез домой, и она попросила его сходить в библиотеку, взять для нее книги. Сначала давай пообедаем, предложил он, и она согласилась. Он сказал, что обед был замечательным. Совершенно нормальным. Как в старые добрые времена. Потом он пошел в библиотеку за книгами, которые она просила, и вернулся буквально через двадцать минут. Библиотека совсем рядом с домом. Но когда он вернулся, Эльфи не было дома.
А что за книги? – спросил Уилл. Он уже вышел из ванной. Книги из ее прошлого, сказал Ник. Те, которые она помнит. Которые что-то в ней изменили или что-то ей дали… возможность почувствовать себя живой, я не знаю… Его голос сорвался. Уилл спросил: Какие именно? Ник сказал: Дэвид Герберт Лоуренс, Шелли, Вордсворт… Я не знаю. Они там. Посмотри, если хочешь.
Он указал на покосившуюся стопку книг на столе рядом с компьютером. Мы все быстро взглянули в ту сторону и сразу отвели глаза. Они оказались бессильны, эти книги. Нам было больно на них смотреть. Мы сидели в тихой желтой гостиной, мои сын и дочь – по обе стороны от бабушки, близко, как часовые. Они оба обнимали ее за плечи, словно чтобы не дать ей взлететь и исчезнуть, как исчезает надутый гелием воздушный шарик.
Мама на все отвечала единственной фразой. И то правда, сказала она, когда Уилл предложил ей присесть. И то правда, сказала она, когда Нора ее обняла и сказала, что Эльфи уже не страдает. И то правда, сказала она, когда Ник поблагодарил ее за то, что она подарила этому миру Эльфи, единственную и неповторимую. И то правда, сказала она, когда мы все выдали в один голос:
У Эльфи с Ником был очень красивый, уютный дом. Я смотрела на аккуратную стопку Эльфиных нот, сложенных на пианино. Я смотрела на полку, где стояла коллекция стеклянных фигурок, которые Эльфи собирала годами. Да, Эльфи, думала я, ты знала, что делать. Отправила Ника за книгами, чтобы остаться одной. Конечно, он пошел в библиотеку. Ведь книги спасают. Или же не спасают. Библиотека. Конечно. Эльфи, ты просто невероятная! Я чуть не рассмеялась. Что она там говорила о библиотеках и цивилизации? Потому что ты даешь обещание, сказала она. Даешь обещание вернуть книгу. Обещаешь вернуться. Какое еще учреждение работает исключительно на доверии, Йо?
В дверь позвонили. Никто не сдвинулся с места. В дверь позвонили еще раз, уже настойчивее. Ник сказал: Я открою. Нет, я открою, сказала я. Это был курьер из кондитерской. Он принес торт, который мама заказала на день рождения Эльфи. Я поблагодарила его и отнесла торт в гостиную. Он был полностью белым и словно воздушным. С написанным шоколадной глазурью пожеланием счастья для Эльфи. Мы все взяли по кусочку. Ник аккуратно разрезал торт и разложил по белым фарфоровым тарелкам. Мы ели молча, наблюдая, как свет вечернего солнца сверкает на гранях синих хрустальных бокалов.
Совсем поздно вечером, когда не осталось ни торта, ни света солнца, мы попрощались с Ником. Он вышел нас проводить на крыльцо. Он был в шортах цвета хаки и старой «панковской» футболке, домашней одежде, предназначенной для отдыха и комфорта. Мама спросила, все ли с ним будет в порядке, и он крепко ее обнял. Ему пришлось наклониться, чтобы положить голову ей на плечо. Уилл хотел остаться с ним на ночь, но Ник сказал, что не надо. Его родители, брат и друзья – все приедут в ближайшие пару дней. Сегодня он будет один.
Уже дома у мамы я открыла конверт, который Ник передал мне перед самым уходом. Это была распечатка рассказа Эльфи. Я даже не знала, что она пишет книгу. Рассказ назывался «Италия в августе». Я заглянула на случайную страницу и прочитала короткий абзац, в котором главная героиня говорит о своей всепоглощающей страсти к Италии. Она мечтает поехать туда, потому что там побывали все ее «книжные сестры». Дальше она перечисляет этих вымышленных сестер и книги, в которых они появляются, и благодарит их за то, что они ее оберегали и вытаскивали из зыбучих песков жизни, из повсеместного злого абсурда, из агонии бытия. Так значит, у Эльфи были другие сестры! Я ощутила острый укол ревности. Они ей помогали, а я не сумела помочь. Она любила эти книги, и они отвечали ей взаимностью. Ревность быстро прошла, сменившись странной уверенностью, что мое горе можно немного разбавить, распределить между всеми нашими сестрами, пусть даже только одна из нас была настоящей. Я пролистала рукопись до конца и прочитала самый последний абзац.