Мы все еще на земле, святые угодники… тебе тепло? Ты в порядке, милая? Хочешь остатки моего кексика с отрубями? Так… Я очень ясно помню тот день. Солнце падало на ее волосы, на лицо. Мы сидели за моим маленьким кухонным столом, это было необычно. Обычно мы сидели за обеденным столом или в гостиной. Она всегда вставала и ходила взад-вперед. Но на этот раз она неподвижно сидела за моим кухонным столом, и солнце лежало у нее на лице… Она выглядела такой красивой, она словно светилась изнутри. Ты знаешь этот огонек внутри, Суив? Он все еще был в ней. Он горел. Я ждала, пока она заговорит. Мы сидели, глядя друг на друга… Потом она сказала: „Мама, я совершила чудовищную вещь…“ – Она была так серьезна… Я спросила ее, что она сделала, и она сказала, что у нее случился роман кое с кем с того фильма… не с режиссером… с кем-то еще, я не знаю, с кем… но когда она это сказала… Я не могла сдержаться, я рассмеялась! Я сказала: „Дорогая, роман?“ Это не что-то чудовищное… Суив, дорогая, ты должна понять, отношения между твоими мамой и папой были… А мне так хотелось смеяться… от облегчения или не знаю от чего… но тут твоя мама заплакала… и я больше не смеялась. Она сказала, что разрушила свою семью, уничтожила тебя. Я обняла ее. Я так долго ее обнимала… Ну, как по мне, но что я в этом понимаю… это не имеет большого значения. Такое случается! Это жизнь! Но вот в чем дело! Суив, вот в чем дело! Я не думаю, что это была интрижка из разряда тех, когда дома назрели неприятности. Она любила твоего отца. Это было нечто иное. И в любом случае этот роман был лишь побочным эффектом. Но тогда она этого не понимала. Она просто чувствовала себя такой виноватой… она продолжала повторять снова и снова, что разрушила все, что любила.

И потом она рассказала мне все… всю… историю… и вот она как раз была чудовищной. Что ж, оказалось, что в Албании происходили опасные вещи. Если кратко, но… Знаешь, письма твоей мамы домой на самом деле ничего не рассказывали о том, что происходит… Ты знаешь свою маму… ее письма были смешные, она ко всему относилась легкомысленно… но я перечитала их потом, после того дня на кухне, и поняла, на что она намекала. В своих письмах она рассказывала все как анекдот… она знала, какие детали использовать, чтобы представить все в смешном свете, а какие детали опустить, чтобы я не переживала… или, может быть, она и сама не переживала, сознательно… тогда. Но… когда я вернулась к письмам и перечитала их, я поняла, как ей было стыдно… Я поняла, что она стыдилась того, что вообще отправилась сниматься в этом фильме… Режиссер все просил и просил ее, умолял сняться в фильме, а она все время отказывалась… сперва. Потом в какой-то момент она согласилась… и ей было так стыдно за это. Что она позволила ему себя убедить. Что она позволила отчаянию, тщеславию, эгоизму и горю взять верх… так она говорила в тот день, когда рассказывала эту историю на моей кухне… Она сказала, что не должна была оставлять тебя и твоего отца ради этого фильма… ей было очень стыдно за то, что она уехала… так что это была одна из причин, по которым она не могла принять происходящее… и почему она не могла передумать и уехать оттуда, просто вернуться домой… Она спасала лицо… и она преуменьшала все это в своей голове… и в своих письмах… а когда она уже не смогла продолжать все преуменьшать… тогда она перестала писать.

Хо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о… хо-о-о-о-о-о-о-о-о…

Я расскажу коротко, а не то придется использовать нитроспрей!.. Он что? Он у тебя в рюкзаке, я знаю… держи его поближе! Итак, твоя мама говорила и говорила в тот день… это было очень необычно… Она нашла крошечное окошко света у себя в мозгу… слабый свет, немного ясности… она искала и искала этот свет… она жизнью жертвовала, чтобы найти этот свет… она охотилась за ним… и в тот день она его нашла! Она все говорила и говорила. И она рассказала, что на съемочной площадке в Албании она боялась, очень боялась. Больше всего она боялась режиссера… сначала. Потом она стала бояться всех! Но сначала это был режиссер. Она думала об отъезде, о том, чтобы уйти пешком в Тирану или еще куда-нибудь, в какой-нибудь город, до которого было несколько часов пути… но она не могла туда уйти… поэтому она подумала, что, может быть, доберется с кем-нибудь автостопом в Тирану, в аэропорт… сядет в самолет… Но режиссер забрал ее паспорт, когда она приехала… он подобрал ее в том захудалом аэропорту… они были, ох, не знаю, в нескольких часах езды от любого поселения… Съемочная группа жила в двух старых заброшенных домах недалеко от побережья… там вообще ничего не было, nuscht… им пришлось добираться из аэропорта несколько часов… Что? Что ты сказала? Зачем забрал ее паспорт? Вот именно, зачем он забрал ее паспорт! Он сказал ей, что должен забрать его и отправить куда-то, чтобы показать какому-то чиновнику, что она гражданка Канады… Это было доказательством чего-то… может, дело в налогах? Не знаю… это было бессмысленно. Можно было сделать ксерокопию ее паспорта и отправить куда надо… Это было первое, что… а потом, о господи… все пошло одно за другим…

Этот чувак, режиссер… у него были питбули, злобные собаки, которых он привез бог знает откуда… эти свирепые собаки, которые пугали твою маму… Ты же знаешь, она боится собак… с тех пор, как в детстве… она показывала тебе шрамы? О, просто спроси ее! Ну и вот… так что у них была небольшая съемочная группа и всего несколько актеров… была твоя мама и еще один актер, не знаю откуда… Остальные были местными, поэтому жили где-то поблизости… не в тех двух домах, а ближе к городу… и поэтому небольшая съемочная группа, твоя мама и другой актер делили эти два дома в глуши… Режиссер сказал, что он привез собак для фильма, что они будут собаками семьи в фильме… но быстро выяснилось, что нет, собаки были там для защиты… Некоторые люди, живущие в этом районе, были очень возмущены фильмом… Итак, твоей маме пришлось разбираться с этими проклятыми собаками. Иногда она была вынуждена ходить из одного дома в другой одна, ночью, в кромешной тьме… просто по свету луны или звезд или чего там еще, и собаки, эти питбули, шли за ней по пятам… поэтому она начала оставлять часть своей еды и бросала ее собакам каждый раз, когда выходила из дома… чтобы подружиться с ними.

Она ела в одном доме и спала в другом… режиссер тоже спал в ее доме, в соседней комнате… Со временем собаки стали ее друзьями, но к тому моменту она уже недоедала, потому что отдавала свою еду собакам, чтобы они не нападали на нее… а еды изначально было мало… Режиссер нанял местную женщину, чтобы та готовила для них… но эта женщина в какой-то момент ушла… люди вечно приходили и уходили… и было ругани с режиссером… крики, крики… все на албанском или французском, который твоя мама не могла понять… Съемочная группа умоляла твою маму приготовить еду, сделать еду… они все были… ну, все они были мужчинами… и они хотели, чтобы она готовила… но еда кончалась… кто-то должен был привезти еду… но режиссеру нужно было сперва получить откуда-то деньги… И все ломалось… киноаппаратура не работала… Так что еды не хватало… и не хватало одеял на ночь, и было так холодно… и не хватало чистой питьевой воды… Режиссер сказал, что они могут пить воду из-под крана, но потом все заболели… очень сильно заболели… твоя мама рассказала мне, что у нее случилось опорожнение кишечника прямо в постели. Она обосрала кровать! Ладно, извиняюсь… Суив… это же болезнь. Это просто тело… Вот настолько ей было плохо. И ей пришлось тащить все свое белье к ближайшему коровьему пруду, где поили и купали коров, и застирывать простыни… и это все посреди ночи… и она была так больна…

Режиссер попросил одного фермера дать им всем какие-то таблетки… Но твоя мама не знала, что это за таблетки… было много языковых барьеров… поэтому она просто притворилась, что принимает таблетки… И вот она, без паспорта, отбиваясь от бешеных собак, голодая и замерзая по ночам, а днем сгорая дотла… простаивала на улице день за днем в ожидании… чего? В ожидании подходящего света, дождя… в ожидании Годо! Большую часть времени она не понимала, о чем говорят на съемочной площадке… а режиссер вечно был в бешенстве, всегда орал… он читал всем лекции о готовности к смерти. Они должны быть готовы умереть! Так он сказал. Умереть за его фильм, умереть за искусство.

Твоя мама рассказала мне об одном молодом парне из Литвы… этот молодой парень был монтажером фильма… он узнал, что это великий режиссер… этот режиссер известен, хотя я никогда о нем не слышала… и этот молодой парень услышал, что знаменитый режиссер снимает фильм в Албании, и поэтому он отправился туда… Он хотел быть монтажером фильма. Он только что окончил киношколу… но режиссер не хотел, чтобы он был монтажером… А у парня не было денег, чтобы вернуться в Литву, поэтому он там застрял… Режиссер сначала хотел, чтобы он спал на улице, но потом, в конце концов, разрешил этому парню спать на полу в одном из домиков. Он не дал ему одеяло… не давал ему еды. Твоя мама дала молодому парню немного еды и одно из своих одеял. Она разрешила ему спать на диване, а не на полу. Режиссер игнорировал этого парня и сказал ему, что он идиот, раз приехал без возможности вернуться домой. Наконец кто-то, кто собирался в Тирану, сказал, что тот парень может поехать с ним. Твоя мама тоже хотела поехать… она сказала, что купит немного еды или что-то еще… и вернется… но режиссер сказал „нет“, она нужна ему для сцены.