Нелла сомневается, что найдутся достаточно тонкие и проворные пальцы. С такими сменами настроения, застенчивой щедростью и жестокими замечаниями Марин затянута туже всех.
Корнелия снова взбивает тесто, а Нелла чувствует, как ее сердце почти выпрыгивает из груди. Эта девушка пришла в контору Йоханнеса, чтобы меня спасти. И коли так, она мой первый настоящий друг. Нелла едва сдерживается, чтобы не броситься на шею этой странной сироте, кулинарный талант которой одарил ее способностью утешать.
– Хозяин с Мермансом были хорошими друзьями. Мерманс частенько приходил поиграть в триктрак. Любовь началась после – что госпожа знала тогда о любви, в одиннадцать-то лет?!
– Мне почти девятнадцать, и я замужем, а знаний о любви не больше, чем у ребенка.
Корнелия заливается краской. Возраст не прибавляет уверенности, думает Нелла, просто дает больше поводов для сомнений.
– Их родители умерли, когда госпоже Марин было четырнадцать и хозяин перешел из казначейства в ВОК.
– От чего они умерли?
– Мать их всегда была слабенькой, а роды ее совсем измучили. Она едва не отдала Богу душу, когда госпожа появилась на свет. Кроме них двоих, были, разумеется, и другие дети, но никто не выжил. Через год после смерти матери их отец подхватил лихорадку, а хозяин повел свой первый корабль в Батавию. Госпоже исполнилось пятнадцать. Франс Мерманс сидел в ратуше, но без сопровождающих они видеться не могли.
Нелла представляет мужа под жарким синим небом, на горячем песке, усыпанном ракушками и орошенном кровью. Пиратство и приключения – в то время как в городе неторопливых каналов и церковных колоколов Франс и Марин бездельничают среди богатой мебели и пыльных гобеленов.
– Хозяин уговаривал друга перейти в ВОК. Говорил, нужно использовать случай. «Не критикуй Франса, – заявила госпожа Марин. – Не у всех те же возможности, что у тебя. К тому же тебе, Йоханнес, такая жизнь просто нравится». – Корнелия поворачивает деревянной ложкой миску с замоченным изюмом. – Дело в том, что Мерманс не мог тягаться с хозяином. Не умел открывать нужные двери, нравиться людям – успехи у него были скромные, а хозяин разбогател. Пять лет спустя, когда Марин исполнилось двадцать, Мерманс, не предупредив ее, пришел в дом. Он скопил денег и теперь просил у хозяина ее руки.
– Ждал пять лет? И что сказал Йоханнес?
– Хозяин ответил «нет».
– Что? Пять лет – и отказ? Но почему? У Мерманса ведь хорошая репутация. И он, должно быть, сильно ее любил!
– Хозяин никогда ничего не делает без веской причины, – возражает Корнелия, опуская первую партию теста в шипящее масло.
– Да, но…
– Мерманс был по-своему красив, однако слава о нем шла не самая лучшая. Вспыльчивый, честолюбивый… Получив от ворот поворот, он больше ни разу сюда не приходил. Вот до самого этого ужина.
Корнелия вытаскивает первый пончик и осторожно кладет его на тарелку с приготовленным сахаром.
– Я обстругала верх сахарной головы Агнес, – добавляет она лукаво.
– Возможно, Йоханнесу просто удобно держать Марин под боком. Этакая ручная жена. А теперь у него их две! Она ведь по-прежнему здесь хозяйка! Такая строгая, всеми понукает! Это должна была бы делать я. Хотя… Ты видела, какой у нее иногда отстраненный взгляд?
Корнелия медлит с ответом:
– Я ничего такого не заметила, госпожа.
– Марин узнала, брат ему отказал?
– В конце концов – да. Но к тому времени Франс уже женился на ее подруге, Агнес Винке. – Корнелия произносит это имя так, словно речь о насекомом. – Отец Агнес входил в Вест-Индскую компанию и разбогател в Новом Свете. Он запретил ей выходить замуж за тех, кто победнее. О, господин Винке был чудовищем – пытался завести сыновей в восемьдесят лет, лишь бы наследство не досталось дочери! Брак с Мермансом – первый и последний ее бунт. Она обожает Франса почти до помешательства. Настроила других жен в Гильдии против госпожи Марин, чтобы уж наверняка перевернуть эту страницу. Агнес всегда хотелось власти, а тут отец умер и оставил ей все эти поля.
Нелла вспоминает дам, которые сажали птиц в волосы Отто. Быть может, Агнес Винке была среди тех, кому Марин отказала от дома?
– Свадьбу сыграли роскошную, Франс, без сомнения, влез в долги. Вечно побирается… Гуляли три дня. Ну да вы знаете, что говорят про пышные свадьбы: надо ж чем-то скрыть отсутствие аппетита!
Нелла краснеет. Если верно обратное, то после их убогой церемонии они с Йоханнесом вообще не должны были выходить из спальни.
Мермансы женаты двенадцать лет, а так никого и не родили. А потом прямо Франсу в руки сваливается сахарная плантация! Для него это даже лучше, чем наследник. Хотя сахар сахаром, а любовь любовью.
Корнелия протягивает Нелле первый пончик. Он еще теплый, и под жареной корочкой Нелла с наслаждением ощущает восхитительное сочетание орехов, имбиря, гвоздики и яблок.
– И Марин до сих пор его любит?
– О, без сомнения! Каждый год от него приходит подарок. То кабан, то куропатки. Однажды – целая оленья нога. И госпожа не отправляет их обратно. Точно оба хотят продолжать этот немой разговор. А возиться, конечно, приходится мне: ощипывать, фаршировать, жарить… Лучше б колье прислал! – Корнелия вытирает влажной тряпкой миску из-под теста. – Именно так госпожа Марин и узнала об отказе хозяина. Первый подарок принесли вскоре после свадьбы с Агнес.
– Какой?
– Я только поступила сюда служить. Помню как сейчас: госпожа стоит в передней с копченым поросенком в руках. Такая несчастная!.. «Зачем он прислал мне подарок, Йоханнес?» Господин увел ее в кабинет и, полагаю, все объяснил. С тех пор так и шлет, – мрачно продолжает Корнелия. – Никогда не подписывается, но мы-то знаем. – Она потирает лоб. – Только любовная записка – иное дело. Записка опасна. О, моя госпожа, закройте глаза, притворитесь, что никогда ее не видели!
* * *
Нелла поднимается в переднюю, чтобы скормить Пибо крошки от пончика, представляя, как юная Марин бросает смущенные взгляды на великолепного Мерманса. Сделать это так же трудно, как вообразить молодыми и влюбленными собственных родителей. Я бы предпочла в любви подняться, воспарить к облакам, а не удариться оземь.
В передней пусто. Нелла ходит по комнатам и зовет Пибо. Вот сейчас послышится взмах крыльев, и попугайчик привычно сядет ей на руку, поблескивая глазами-бусинками. Она поднимается на второй этаж, проверяет даже в кукольном доме.
– Пибо!
Дверь Марин закрыта, она отдыхает. Перед внутренним взором Неллы неожиданно встает видение ощипанного тельца…
Скудно обставленная комната Йоханнеса тоже пуста.
– Пибо!
Дана вскакивает, чувствуя по голосу хозяйки, что стряслась беда. Нелле представляется, как собачьи зубы терзают ее любимца. Хватило бы и одного укуса. Жестокие законы природы… Чувствуя, как холодеет в животе, она бросается вниз.
– Корнелия! Ты не видела…
Тут Нелла замечает, что в передней тянет стужей из распахнутого настежь окна.
Незваные гости
Незваные гости
До самой ночи Корнелия с Неллой бродят вдоль канала, тщетно зовя попугайчика. В доме под потолком пусто, напрасно она ждет знакомого взмаха крыльев. Заблудившись в такой холод, Пибо протянет недолго. Ночью становится еще морознее, и канал покрывается ледком. Последнее напоминание о детстве исчезло в небесах…
– Прости меня, – шепчет Нелла. – Прости, пожалуйста!
На следующее утро, измученная волнением и бессонницей, она обнаруживает букетик цветов и записку. Просыпается надежда, что это с Калверстрат, однако, как ни странно, послание начинается с крупной заглавной буквы ее имени. Почерк стремительный, с наклоном вправо.
В полутьме комнаты Нелла нюхает цветы, и их нежный аромат сплетается с горем и вновь всколыхнувшимся унижением.
Каково остаток жизни быть девственной женой этого сложного, любящего удовольствия человека? Йоханнес будет выводить ее в свет, на балы и приемы. Он даже хочет стать ей другом. Но сосуд любви останется навеки запечатанным, а бесконечные дни и ночи заполнят одиночество и тоска. Это так страшно, что хочется чем-то отвлечься…
Нелла пристраивает за ухом два голубых цветка. Она не рассчитывала на вечное целомудрие, и все же в глубине души голосок нашептывает ей: а ведь ты рада, что не придется это терпеть. Вид нагого Йоханнеса ее потряс. С самого первого дня она желала, даже пыталась превратиться в настоящую жену и женщину. И так долго закрепляла в сознании новый образ, что забыла, какой он двоякий. Теперь слова «настоящая женщина» лишились смысла. Еще недавно сильное, желание тает, словно туман. Настоящая женщина? Что это вообще значит?
Стук в дверь вырывает ее из коловращения мыслей.
– Я спрашивала Отто. – При виде заплаканных глаз хозяйки Корнелия на мгновение замолкает. – Он не открывал окно. Я тоже…
– Я никого не виню.
– Может быть, еще вернется.
– Нет… Я сама виновата.
– Вот, возьмите! – Корнелия протягивает сверток со знаком солнца. – Оставили у двери.
Душа Неллы поет. Миниатюристка слышит меня, даже когда я молчу! Что она скажет на сей раз?