Извинившись, мужчина так улыбнулся мне, уходя, что мне почему-то расхотелось красть фанту. Зажав под мышкой газеты, я иду домой. Всё-таки Энала просчиталась. Крыша над головой и возможность купить пропитание не сделали мою жизнь счастливей. Я не только не перестала нюхать клей, но ещё больше пристрастилась к нему. Тот, кого даже во сне донимает поросячье хрюканье клиентов, поймёт меня.

Встретив Новый год, на следующий день мы вернулись на улицу. Первый клиент появился сразу же после полуночи, пришёл он на своих двоих. Остановился возле нас с Сандрой и уставился на наши груди. При этом еле стоял на ногах.

– Вали отсюда! – сказала Сандра на бембийском.

– А вы что, заработать не хотите? – спросил мужчина заплетающимся языком, но его английский был идеален. Меня это больно резануло по сердцу, потому что я сразу вспомнила про Али. Я стыдливо отвернулась, но мужчина обошёл меня и заглянул в разрез платья.

– Вали отсюда, англичашка, – сказала Сандра. – Мы тех, кто без машины, не обслуживаем. – Словно протрезвев, мужчина выпрямился и зашагал прочь.

Не все в нашей стране остались довольны результатами выборов, оппозиция выводила народ на демонстрации, и беспорядки плохо отражались на нашем бизнесе. Находиться на улице стало небезопасно, и на пару дней мы опять засели дома. На третий день Энала сказала:

– Нет, девчонки, так не годится. Пошли-ка работать.

Ну вот мы и пошли – на улицу Париреньятва. Там всё как вымерло, лишь туда-сюда несколько раз проехал синий автомобиль, а потом остановился прямо посреди улицы. Девчонки ринулись к нему, а я сразу почувствовала неладное. Музыка в машине не играла, затенённые окна никто не опустил. И вдруг двери открылись, и из машины выскочили трое полицейских. Каждый схватил по две девушки, включая меня. Я в ужасе пыталась вырваться, но тщетно. Да они нас убьют, – подумала я и начала кричать и брыкаться. В ответ получила удар в живот. Взвыв от боли, я согнулась пополам, всё происходило как в страшном сне.

Соблазнительно выгнувшись, Сандра сказала своему пленителю:

– Может, поедем к тебе, бвана?

Сандра кинула игривый взгляд на полицейского, что держал меня, и тот грязненько загоготал. Оказалось, за деревьями прятался синий полицейский фургончик, вот в него-то нас и затолкали. Там было холодно, и жутко воняло потом. Фургончик тронулся с места. Какое-то время все молчали, а потом один из полицейских прикололся:

– Вы что, тоже протестуете против новоизбранного президента?

– Ага, они уличные, только не оппозиционерки, – сказал второй полицейский, и оба заржали.

Нас привезли в дежурную часть Нортмида, это рядом с автобусной станцией. Завидев нас, мужчины в обезьяннике начали улюлюкать, отпуская шуточки. Нас посадили в отдельный обезьянник, время тянулось до бесконечного долго. Дежурные тоже оживились и поедали нас глазами.

– Вот эта – чур моя, – сказал один, уставившись на меня своими круглыми зенками. – У неё ангельское личико такое.

Сцепив руки на коленях, я опустила голову и начала молиться. Сейчас казалось гораздо безопаснее отдаться в руки незнакомцу, но за деньги. Там всё просто: ты мне, я тебе. А тут…

Девчонок по одной уводили из клетки, пока я не осталась в одиночестве на жёсткой деревянной скамье. Я подняла голову и тяжело сглотнула: ко мне направлялся офицер, его толстые ляжки в брюках цвета хаки шумно обтирались друг о друга, на поясе болталась дубинка.

– Встать! – рявкнул он. Я подчинилась. Он вытолкал меня на улицу и посадил в полицейский автомобиль, забравшись следом.

– Так на что ты готова ради свободы?

Я не удержалась от ехидной усмешки.

– Поулыбайся у меня тут, – сказал он и расстегнул ширинку. Я и опомниться не успела, как он опустил мою голову и заставил расплатиться за свободу.

…Дома я напилась до чёртиков, потом меня разобрала икота, а потом – истерический смех. Я всё смеялась и смеялась, пока не уснула.

Глава 17

Глава 17

Мы не знали, когда придёт Ба Артур и кого поставит вместо Рудо. Сандра была уверена, что Рудо убили его же люди и что вместо неё он поставит мадам, которая не станет с нами нянчиться. Мы все ужасно нервничали от такой неопределённости. С Рудо было спокойно: она возилась с нами, как наседка с цыплятами, учила, как преподнести себя – стойте прямо, улыбайтесь, грудь повыше, ходите от бедра, и всё это с шутками да прибаутками.

Прошла неделя, мы по-прежнему оставались предоставлены сами себе и начали строить предположения о будущем. Однажды, когда мы оказались вдвоём, Энала сказала:

– Чимука, пора делать отсюда ноги.

Я почему-то решила, что Энала предлагает вернуться к бродяжнической жизни, и испугалась. Бордель, конечно, так себе дом, но всё лучше, чем снова оказаться на улице.

– Ты предлагаешь, чтобы мы снова… – попыталась сказать я.

– Конечно нет, Чимука, – прошипела Энала, закатив глаза. – Можно и в другом месте обустроиться, почему обязательно здесь?

Мне даже говорить об этом было страшно, но, с другой стороны, Энала оставалась моим другом и плохого не предложит. Если у неё есть какой-то план, то надо его выслушать.

– Послушай, иве, – мягко сказала Энала, плотнее прикрыв дверь. – Во-первых, не надо рассказывать остальным, мало ли что. Давай сделаем так. К вечеру я скажусь больной, а ты немного задержишься, якобы чтобы помочь мне. Главное, чтобы все ушли.

– Но почему?

Энала снова закатила глаза и яростно прошептала:

– Да потому.

– А если Ба Артур узнает? Окажемся в канаве, как Рудо.

– Нашла чего бояться. Да кто его отпустит из тюрьмы-то? Против него – железобетонные улики.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Оттуда. Констебль Нжобву становится болтлив, когда выпьет. – Она многозначительно посмотрела на меня. – Да ты сама посуди. Уже неделя прошла, а мы как беспризорные. Разве такое бывало прежде?

– Нет, конечно, – согласно закивала я.

– Ну вот. У нас больше нет «крыши», смекаешь?

Пожалуй, Энала была права. Одно только непонятно: если она так во всём уверена, то почему берёт меня с собой?

– И куда мы отправимся? – осторожно спросила я.

– Один из моих клиентов работает риелтором. Он подобрал для нас симпатичный домик в Чиленье[98], причём на первое время – совершенно бесплатно.

– Ха, разве не ты говорила, что ничего не бывает задаром?

– Бывает, – сказала она и многозначительно потрясла грудями.

– А кто же аренду платить будет? – не поняла я.

– Ты что, иве, глупенькая? – расхохоталась Энала. – Одна аренда в обмен на другую, сечёшь?

И тут до меня наконец дошло.

Энала деловито пошарила в трусиках и вытащила оттуда пакетик с деньгами.

– Ну, а где твоя заначка?

– Чёрт! – Я вскочила на ноги и полезла в шкаф, где висел мужской пиджак из искусственной кожи, – деньги я прятала в нём. Отдельная история, как мне достался этот пиджак. Один из моих клиентов отлучился из гостиницы и не вернулся. Воспользовавшись таким обстоятельством, я прихватила из номера его пиджак, полотенца и смылась через окно. Сейчас я осмотрела все карманы, но денег не обнаружила.

– Это и есть твой тайник? – ехидно рассмеялась Энала. – Эх, иве, разве я не говорила тебе, что никому нельзя верить? Наша Чимука Грейс Мвия так ничему и не научилась.

Первый раз в жизни Энала назвала моё полное имя – точно так же делали мои родители, когда я проявляла вопиющую нерадивость.

– Ладно, успокойся, я просто их перепрятала, – сказала Энала. – Я кисло улыбнулась. – Ну так что, иве, идёшь со мной или нет?

И я согласилась.

Съёмный домик, сосватанный клиентом Эналы, располагался на Бурма-роуд, и по утрам нас будили гудки машин и крики кондукторов. Из плюсов были наличие целых трёх комнат, новая шиферная крыша и близость автобусной остановки. Выходишь – и вот он, салатовый домик с немного покосившейся дверью.

Как и все в Лусаке, полы мы натирали красной мастикой, которая быстро въедалась в наши голые стопы. Жаль, что в жаркую погоду два окна было не открыть, так как хозяин заколотил рамы гвоздями. Очень долго пришлось отдраивать кухню, и особенно раковину, от тараканьих какашек. Когда мы затоварились едой, в доме появились две крысы. Одна из них нагло смотрела в глаза и не убегала. Но Энала купила крысиного яду, и от этой напасти мы избавились.

«Аренду» за первый месяц заплатила Энала, ублажив сначала риелтора, а потом хозяина дома. Мы решили, что если недостаточно заработаем, то следующую «аренду» буду отрабатывать я. Из своих вещей у нас были циновка, клетчатое одеяло и матрас, из хозяйских – жаровня, немного угля, пара кастрюль, сковородка, что-то из кухонной посуды, утюг и зеркало. Это уже кое-что, остальное мы собирались докупить позднее.

Постепенно наш домик на границе районов Чиленье и Вудлендс заполнялся новыми вещами, приобретая уют. У нас появились маленький цветной телевизор, цифровое радио, красный палас и весёленькие занавески. Теперь мы с Эналой работали только на себя, и нас это устраивало. Так что сама не знаю, почему я так заартачилась, когда Энала посоветовала мне купить новые туфли вместо старых красных. Действительно, почему бы и не купить? Денег хватало, а старые туфли уже были чиненые-перечиненые.

Работали мы недалеко от прежнего места, на параллельной улице, но никого из знакомых девчонок так и не встретили. Должно быть, после ареста Ба Артура бордель попал под другую «крышу» в другом районе.