— Но ведь и вы его брат. Он должен был сам рассказать полиции о случившемся, а не заставлять вас брать вину на себя.

Тайлер снова покачал головой, нахмурился и тихо возразил:

— Нет, не должен был. А вы не должны никому об этом говорить.

— Не буду… но я все равно в замешательстве.

Он откинулся назад с мрачным выражением лица:

— Скотти уже на испытательном сроке. Двое парней напали на него в баре, одного он нокаутировал, а обвинили в нападении его самого. Если он не впутается в неприятности до того, как ему исполнится двадцать один год, условное обвинение снимут полностью, будто его и не было. Но если его хоть за что-то арестуют, даже за нарушение ПДД, запись об условном сроке останется в деле навсегда.

— Но теперь в полиции есть запись о вас!

— По таким обвинениям не сажают. Я заявлю о своей невиновности, заплачу штраф, тем все и кончится. Но Скотти не может позволить себе подобной ошибки. Если запись о первом нарушении сохранится, его не зачислят в армию. А быть солдатом, как наш отец, — мечта всей его жизни.

Кусочки пазла наконец сложились в картину, но совершенно не ту, что я ожидала.

— Вы будете просить снять обвинения в том, чего не совершали, только чтобы вашего брата взяли в армию?

Он прижал указательный палец к губам:

— Тсс! Это секрет.

Я не знала, что и думать. То ли это самый бескорыстный поступок, о котором я слышала, то ли самый идиотский. Возможно, и то и другое.

— Вы многим рискуете ради него.

— Как я уже говорил, он мой младший брат. Если я о нем не позабочусь, кто еще это сделает? Отец умер, Карл — подкаблучник, а мама… Она плохо справляется с кризисными ситуациями. Об этой она вообще ничего не знает. Еще и поэтому я стараюсь сохранить все в тайне. А если что-то пронюхает инспектор, приставленный к Скотти, ему крышка.

Я-то думала услышать забавный анекдот о пьяных развлечениях на яхте, пересказ комедии ошибок и положений, которые привели к инциденту с водным мотоциклом. А не героическую сагу, в которой брат жертвует собой ради брата. Тайлер предстал передо мной в совершенно ином свете, но это нисколько не радовало, потому что он по-прежнему был для меня слишком молод.

— Тайлер?

Я услышала мужской голос у себя за спиной, обернулась и увидела идущего к нам Джастина.

— Эй, так и думал, что это ты. Рад тебя видеть, Тай!

Тайлер встал, и они обнялись — по-мужски, касаясь друг друга грудью, а не нижней половиной тела, с непременным похлопыванием по спине, образуя в профиль букву «А».

Интересно, как много Джаспер успел услышать?

— Как ты, Джаз? Это ведь твой ресторан, да? — спросил Тайлер.

Он расслабленно улыбался, и я почувствовала, как напряжение отпускает меня. А если он не волнуется, тогда о чем волноваться мне?

— Ага, мой, — Джаспер кивнул и повернулся ко мне. В глазах его отразилось удивление. — О, здравствуйте. Вас ведь Ивлин зовут?

— Здравствуйте, Джаспер, — я помахала ему, как королева в школьном спектакле.

— Вы знакомы? — спросил Тайлер.

Джаспер кивнул.

— Ивлин работает с Габи Линтон. Помнишь ее? Блондинка. Крашенные вручную шмотки. Драмкружок.

— Смутно. Она вроде была на год старше?

Я поморщилась. Все в Белл-Харборе учились в одной школе, но это замечание напомнило мне, что пока я заканчивала Норт-Вестерн, Тайлер бился над задачками по геометрии в десятом классе.

— Да, — подтвердил Джаспер. — Габи выглядит все так же, только волосы покрасила в розовый. Чем сейчас занимаешься, Тайлер? Уже спустил свой катер на воду?

Тот замялся:

— Пока нет.

— Это обязательно произойдет. Я тоже не думал, что у меня будет свой ресторан, но каким-то образом все сложилось. Как твоя семья?

— Сам знаешь, — пожал плечами Тайлер. — Все по-старому. Все хулиганят.

— Значит, все в порядке, — рассмеялся Джаспер. — Кстати, если твои сестры ищут работу, пусть приходят ко мне. Скажем, завтра. Мне ужасно не хватает пары официанток, особенно теперь, когда мы делаем доставку.

Тайлер снова замешкался с ответом.

— Хорошо. Ладно, я передам.

— Здорово. Вы, ребята, уже заказали ужин?

Тайлер бросил на меня беглый взгляд.

— Просто выпиваем, — сказала я. — Выяснилось, что Тайлер не готов поужинать.

— Что? — Джаспер картинно нахмурился. — Как вы могли прийти сюда и не поесть? Обижаете. Позвольте хотя бы принести вам десерт. За счет заведения.

— О, в этом нет необходимости…

Но Джаспер уже выставил руку ладонью вперед, отметая все возражения.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, направляясь в сторону кухни.

Тайлер скользнул обратно на сиденье.

— Десерт, а? И вот куда его поместить в этой схеме: только напитки, никакого ужина?

Хм-м. Десерт. Сладкое запретное завершение вечера.

Обычно я себя не слишком балую, но сегодня можно сделать исключение.

Через минуту Джаспер поставил между нами тарелку с чем-то вроде шоколадного мусса, украшенного ягодами и политого темно-красным сиропом.

И положил две вилки.

Фантастика! И никакой провокации — есть неприлично липкий мусс вдвоем из одной тарелки.

— Наслаждайтесь! Надеюсь вскоре снова вас здесь увидеть.

Он ушел, а мы уставились на десерт, как будто из него должно что-то вылупиться. Тайлер взлохматил волосы на затылке.

— На вид вкусно, — сказал он, кивнув на тарелку.

— О да, — я взяла вилку. — Я уже чувствую себя виноватой.

Глава 11

Глава 11

Десерт был восхитителен, так же как и наш разговор. От обсуждения преступных авантюр мы перешли к другим темам — например, как смешно он смотрелся, пытаясь выгулять в парке свору крохотных собачек, и как смутился, когда встретил меня. Потом я призналась, что когда-то умела вращать жезл.

— Наверное, у вас и сейчас получится, как думаете? — спросил он.

Я почувствовала скрытый вызов, но не повелась на него:

— Наверное, но вам я никогда не покажу.

Тайлер расцвел улыбкой. А я подумала: интересно, он отдает себе отчет в том, что невероятно привлекателен?

— А к жезлу случайно не прилагался костюмчик с блестками, в красно-бело-синюю полоску? Уверен, он у вас был!

Его невинные поддразнивания действовали как наркотик. На который я могла бы подсесть. И с каждым разом требовала бы увеличить дозу, пока запас не исчерпается до конца. А он продолжал:

— Точно был! Я уверен. А на нем было написано «доктор Роудс», вот здесь? — и он указал себе на грудь чуть повыше сердца.

Я рассмеялась вместе с ним:

— Нет, там было написано не «доктор Роудс». Там было написано «Иви».

— Иви, — он произнес мое имя, словно оно явилось неким откровением. Мне хотелось, чтобы он назвал меня по имени еще раз.

Так он и сделал.

— Иви. Мне нравится. «Ивлин» звучит слишком формально.

Я выпрямила спину и попыталась пригвоздить его взглядом, но поскольку мартини я все-таки прикончила, то чувствовала себя скорее пьяной, чем грозной. Но все равно решила донести до него свою мысль.

— А я и есть формалистка, — мое громкое заявление подпортила икота.

— Я заметил, — ответил он.

По шкале от прохладного до обжигающего его взгляд горел жарче, чем если бы выражал лишь платонический интерес, а его обаяние оплетало меня невидимыми путами. Но час был поздний. По крайней мере, по моим меркам. Я вздохнула и откинулась на мягкую спинку сиденья.

— Мне нужно домой. У меня с утра операция.

Его улыбка увяла, а огонь во взгляде упал до температуры смирения с неизбежным.

— Да, а мне с утра выгуливать собак. Вы завтра придете в парк?

Я хотела. Я очень хотела погулять с ним, даже с этими дурацкими собаками. Тем хуже для меня.

— Нет, в операционные дни работа начинается рано, некогда гулять.

Он опустил глаза, потом потянулся достать бумажник из заднего кармана.

Но я оказалась проворнее и уже вынула кошелек из сумки.

— Нет, за напитки плачу я. Спасибо, что спасли меня от продавца унитазных сидений.

Он все равно вытащил бумажник.

— Ничего подобного. Я сам заплачу.

— Позвольте мне хотя бы заплатить за себя.

Он нахмурился, лоб между бровей прочертили две вертикальные морщины.

— Нет.

Он вынул несколько купюр и вложил их в кожаную книжку, заранее оставленную официанткой.

— Но это же я пришла сюда следом за вами, — сказала я.

— Вот именно. Поэтому я оплачиваю напитки.

В его логике не было никакого смысла. Но ведь он мужчина, так о какой логике может идти речь? Я смирилась с тем, что этот раунд мне не выиграть.

— Что ж, спасибо.

— Пожалуйста.

После этого я не знала, что сказать. Я не хотела заканчивать вечер, но ничего другого не оставалось. К тому же меня выводила из равновесия привычка Тайлера смотреть в упор, не мигая, — словно мы сговорились играть в гляделки. Только я такого уговора не помнила. И всегда первой отводила глаза. Я сдержалась, чтобы снова не забарабанить пальцами по столешнице.

— Ладно, — сказала я. — Тогда до встречи… Наверное.