– Я и тебя берегу, Джуд.

Я сначала пропускаю это мимо ушей, а потом все же не сдерживаюсь. Пронзительно вырываются полные обвинений слова, острые, как дротики.

– Я была слишком мала!

Мне кажется, я слышу, как он резко и глубоко вдыхает, но сложно говорить наверняка – громко шумят неустанные волны, бьются о камни, разъедают сушу.

Вот и я тоже – бью ногами по грязи, выбиваю из суши дурь, ударяя по ней с каждым шагом. Я была в восьмом классе, он в одиннадцатом – на целый год старше, чем я сейчас. Хотя ни в каком возрасте нельзя относиться к девушке так – как к подстилке. И тут меня словно молнией в голову ударяет, и я понимаю, что Зефир Рейвенс – никакой ничего не предвестник. Он не приносит беду – он просто бесповоротный пустой дебил, неудачник и гад, и да – в обиду будет сказано.

И то, что мы сделали, тоже не повлекло за собой беду – это повлекло бесконечное внутреннее фу, сожаление и злость, и…

Я плюю на него. Это не метафора. На куртку, на жопу, а потом попадаю этому выродку и в голову. Этот плевок он почувствовал, но решил, что это какой-нибудь жук, которого можно стряхнуть рукой. Я попадаю еще раз. Зефир разворачивается.

– Какого?… Ты что, плюешься в меня? – изумленно спрашивает он, запустив руку в волосы.

– Никогда так больше не делай, – говорю я. – Ни с кем.

– Джуд, я всегда считал тебя…

– Мне плевать, что ты считал и что считаешь сейчас. Просто больше так не делай.

Я пролетаю мимо него, удвоив скорость. Теперь я чувствую себя оторвой, спасибо большое.

Может, мама все же ошиблась насчет такой. Потому что такая плюет на пацанов, которые плохо с ней обращались. Возможно, именно такой теперь и не хватает. Может, это такая пытается вырваться из камня у Гильермо. Может, только такая понимает, что мамина машина потеряла управление не из-за того, что я сделала с этим придурком накануне. Не я навлекла на нас беду, хотя очень в это верила. Она сама пришла. Она всегда приходит сама.