– Да.

– Она хотела стать художницей?

– Да. В глубине души, думаю, да.

– А почему она нам об этом не говорила? – Ноа поворачивается. У него в глазах стоят слезы. – Почему ничего нам не показывала?

– Она собиралась. Она не была довольна своими работами. Она хотела показывать что-то, не знаю, может, идеальное… – Он разглядывает меня, сложив руки на груди. – Может, по той причине, что ты не показывала ей своих песочных женщин.

– Песочных женщин?

– Я пришел из дома, чтобы показать… – Он подходит к столу с ноутбуком. Нажимает на кнопку, и на экране появляются фотографии.

Я подхожу ближе. Вот они. Мои песчаные женщины, которых снова вынесло на берег, после того как несколько лет назад их поглотило море. Как такое возможно? Я поворачиваюсь к Гильермо и вдруг всё понимаю:

– Так это вы. Вы послали эти фотографии в ШИК?

Он кивает:

– Да, анонимно. Мне кажется, что твоя мама так хотела. Она очень переживала, что ты не будешь подавать документы. Говорила, что собирается посылать их сама. Так что я это сделал. – Он показывает на экран. – Ей они страшно нравились, такие безумные и беззаботные. Мне тоже.

– Это она снимала?

– Нет, я, – отвечает Ноа. – Она, наверное, нашла их в папином фотоаппарате и скачала прежде, чем я всё стер. – Брат смотрит на меня. – После вечеринки у Кортни.

Я пытаюсь это все как-то переварить. В первую очередь то, что мама знала обо мне нечто такое, чего я не ожидала. И я снова начинаю чувствовать себя невесомой. Я опускаю взгляд. Нет, ноги все так же касаются пола. Люди умирают, думаю я, а твои отношения с ними – нет. Они продолжаются и продолжают изменяться.

До меня вдруг доходит, что Гильермо что-то говорит.

– Мама вами обоими очень гордилась. Я ни разу такого не видел.

Я смотрю по сторонам, я прямо чувствую, что она здесь, и я уверена, что она этого хотела бы. Она знала, что у каждого из нас – важный кусок истории, которую надо объединить вместе.

Она хотела бы мне сказать, что видела скульптуры, а это мне передать мог только Гильермо. Она хотела бы, чтобы Ноа сказал правду папе и Гильермо. Хотела бы, чтобы я рассказала Ноа про ШИК, но, возможно, у меня не хватило бы смелости, если бы я не пришла к Гильермо, если бы не взяла в руки зубило и молоток. Она хотела, чтобы мы познакомились с ним, чтобы наши жизни объединились, потому что все мы представляем собой друг для друга ключ от двери, которая иначе осталась бы запертой навсегда.

Я вспоминаю образ, который привел меня сюда изначально: мама у руля корабля, и она ведет этот корабль по небу, держит курс. Каким-то образом ей это удалось.