– Но? Меня это «но» убивает, Оскар.

Он отворачивается:

– Время для нас не пришло. Пока.

– Нет, – отвечаю я, – пришло. Абсолютно точно и однозначно. Я знаю, что и ты это понимаешь. Это Гильермо тебя заставляет.

– Нет. Это твоя мама меня заставляет.

– Ты не так уж сильно старше меня.

– На три года, что довольно много, но так будет не всегда. – Я думаю о том, что сейчас наша с ним разница в три года кажется куда меньше нашей разницы в два года с Зефиром, когда мне было четырнадцать. По моим ощущениям, мы с Оскаром ровесники.

– Но ты же в кого-нибудь другого влюбишься, – говорю я.

– Вероятнее, что это сделаешь ты.

– Нереально. Ты – парень с портрета.

– А ты – девушка из пророчества.

– Кажется, что это и моя мама напророчила, – говорю я и беру его за руку, задумавшись о том, как странно, что я тогда дала Оскару записку, которую Гильермо написал для моей матери, как будто эти слова прошли сквозь время от них к нам. Словно благословение.

– Ты еще школьница, – продолжает Оскар, – тебе, блин, даже законом это еще запрещено, о чем я даже не задумывался, пока мне вчера вечером на это Гильермо несколько сотен раз не указал. Мы можем дружить. Можем скакать на попрыгунах, играть в шахматы, не знаю, что еще. – Он говорит неуверенным и недовольным голосом, но потом улыбается. – Я тебя дождусь. Буду жить в пещере. Или уйду в монахи на несколько лет, постригусь налысо, начну носить рясу, все, как полагается. Я не знаю, я просто реально должен поступить правильно.

Невероятно. Если и есть такой момент, когда надо нажать на кнопку «Play», то вот он. И из меня кувырком летят слова:

– А правильно было бы отказываться от, вероятно, любви всей нашей жизни? Правильно отворачиваться от судьбы, идти наперекор всем силам, которые решили свести нас вместе, которые трудятся над этим уже годами? Ни за что! – Во мне восстает дух обеих женщин из Свитвайнов, живших до меня. Я слышу топот коней, несущихся через поколения. И продолжаю: – Моя мама, которая собиралась перевернуть всю свою жизнь во имя любви, моя бабушка, которая самого Господа Бога называет Кларком Гейблом, не хотят, чтобы мы от этого бежали, они хотят, чтобы мы бежали навстречу любви. – Благодаря урокам Гильермо руки у меня стали тоже очень красноречивые. – Я ради тебя завершила свой бойкот. Я за тебя практически весь мир отдала. И, к слову сказать, по уровню зрелости шестнадцатилетняя девушка и девятнадцатилетний парень примерно одинаковы. Более того, Оскар, не в обиду будет сказано, но ты до жути инфантильный.