– Я тоже.

– Черт, где Ральф? – вопит Провидец.

Да вот же он, ну!

Мы с Ноа стоим возле студии Гильермо. Он хотел пойти со мной, но теперь занервничал.

– Такое чувство, что мы предаем папу.

– Мы его спрашивали.

– Знаю. Но все равно мне кажется, что Гарсию надо вызвать на дуэль, чтобы защитить папину честь.

– Это было бы смешно.

Ноа ухмыляется и толкает меня плечом:

– Да, было бы смешно.

Но я его понимаю. Мои чувства к Гильермо тоже меняются, как в калейдоскопе, я его то ненавижу, потому что он разрушил нашу семью, разбил моему отцу сердце… Да и за будущее, которое никогда не настанет… А как бы все могло сложиться? Он бы жил с нами? Или я бы переехала с папой? А в следующий момент уже обожаю, как с самого первого момента, когда я только увидела Пьяного Игоря, и он сказал, что у него все плохо. А еще я все думаю о том, насколько странно, что я все равно бы познакомилась с Гильермо и Оскаром, даже если бы мама осталась жива. Мы все неминуемо должны были столкнуться – в любом случае. Может, некоторым людям просто суждено оказаться в одном романе.

Гильермо дверь не открывает, поэтому мы с Ноа входим сами и идем по коридору. Я замечаю, что тут что-то изменилось, но что именно, понимаю только в почтовой комнате. Пол вымыт, и, что невероятно, почту вынесли. Дверь в комнату, по которой прошелся циклон, открыта, в ней теперь снова кабинет. Я подхожу к двери. По центру стоит сломанный ангел, по спине под крыльями у нее проходит впечатляющая трещина. Вспоминается, как Гильермо сказал мне, что трещины и сколы – самое интересное в моих работах из портфолио. Возможно, то же самое касается и людей с их трещинами.

Я обвожу взглядом комнату, оставшуюся без почты и пыли, и думаю, не собирается ли Гильермо снова набрать учеников. Ноа остановился перед картиной с поцелуем.

– Именно здесь я увидел их в тот день, – говорит он и проводит рукой по темной тени. – Вот деревянная птица, видишь? Может, они часто там встречались.

– Да, – подтверждает Гильермо, спускаясь по лестнице с метлой и совком.

– Это моя мама написала. – Голос Ноа звучит утвердительно, а не вопросительно.

– Да.

– А у нее хорошо получилось, – продолжает брат, все еще стоя лицом к картине.

Гильермо ставит метлу с совком: