Меня все мучил вопрос: не совершила ли я ошибку, приведя его сюда, да еще позвав Аарона, то есть раздув из желания парня целое событие?

– Честно говоря… – Люк снова окинул взглядом зал. – Мне здесь нравится.

– На ступеньке? – уточнила я, и он кивнул.

Я повернулась к Аарону и махнула на видеокамеру, показывая, где ее установить.

– Прекрасно, – сказал тот. – Я сейчас вернусь. Надо включить освещение на сцене.

– Не надо, – последовало решительное возражение. – Мне больше нравится так. – Когда Аарон объяснил, что без света будет плохо видно, Люк добавил: – В этом и суть.

Аарон молча поставил штатив чуть в стороне, чтобы снимать Люка в профиль, и подозвал меня. Он отошел, чтобы мне было видно экран.

Интересно, ревновал ли он меня к Люку? Я втайне надеялась, что да.

Лицо Люка покрывала тень. Я могла различить его черты, но человек незнакомый вряд ли бы его узнал. Идеально. Все так, как он хотел. Я приподнялась на цыпочки и посмотрела на него поверх камеры.

– Хочешь взглянуть, как это выглядит?

– Не-а, – отозвался он. – Я тебе доверяю.

Аарон сказал, что надо проверить микрофон, и когда Люк произнес: «Раз, два, три», я заметила, что его голос дрожит.

– Хорошо, – проговорил Аарон, нажимая на кнопку. – Запись идет, но ты не спеши. Я отредактирую видео, так что о звуке не переживай. И паузы мы вырежем, и все лишнее, что тебе не понравится. Рассказывай в своем темпе.

Наступила такая гробовая тишина, что я могла расслышать собственное дыхание.

Люк посмотрел прямо в объектив.

– Привет! Меня зовут Люк.

Я отодвинулась, чтобы смотреть на настоящего Люка, а не на крошечное изображение на экране.

– Честно говоря, я не уверен, зачем я это делаю. – Он поерзал на ступеньке и посмотрел на меня. – Чувствую себя дураком, Ханна.

– Ты слишком много думаешь. Представь, что ты один. Только ты и камера.

Люк показал на первый ряд, на котором я сидела по понедельникам вместе с Алиссой, Джеком и Логаном.

– Может, мне будет проще, если ты сядешь напротив?

– А, конечно.

Я подошла к скамье и села в нескольких футах перед Люком, чтобы не попасть на камеру. Люк откинулся назад и оперся руками о край сцены. Вид у него сразу стал более расслабленный. Он сделал глубокий вдох и резко выдохнул.

– Привет, – повторил он. – Меня зовут Люк. И, ну, я умер одиннадцать дней назад. – Он слабо усмехнулся. – Я был мертв около трех минут. Казалось бы, совсем короткий отрезок времени, но это не так. Поставьте на телефоне таймер на три минуты, сядьте и ничего не делайте. Я раз сто так делал после того, как… – Он замялся. И вопросительно на меня посмотрел.

– Ты отлично справляешься. Правда, – сказала я. – Продолжай.

– Может, спросишь у меня что-нибудь?

У меня в мозгу роились сотни вопросов, но я решила начать с чего-нибудь простого, незначительного, чтобы помочь Люку настроиться и плавно перейти к заветным трем минутам.

– Ты помнишь, что произошло до этого?

– Я был на вечеринке. Я ушел, залез в машину, и как только сел за руль, левый бок пронзила кошмарная боль, как будто меня пырнули ножом. Но я все равно поехал. У знака «СТОП» рядом с твоим домом я наконец приподнял футболку и посмотрел, что там. Мой бок был весь фиолетовый. В темноте он казался даже черным. Я боялся, что вот-вот упаду в обморок, и нажал на газ. Я хотел скорее проехать улицу, чтобы припарковаться.

Я вспомнила, как той ночью выглянула в окно и увидела, что его машина въехала в край тротуара, словно за рулем никто не сидел.

– Что было дальше?

– Я потянулся за телефоном – он лежал на пассажирском сиденье – но он соскользнул на пол, когда я надавил на педаль тормоза. Я наклонился, чтобы его достать, и меня вырвало. А потом… Наверное, я упал в обморок.

Я крепко стиснула свой крестик.

– Я слышал твой голос. Потом голос твоего папы. А потом все исчезло.

Я оперлась локтями о колени и подалась вперед. Я не могла отвести взгляда от Люка.

– Внезапно я очутился в ослепительно-белой комнате, то есть не совсем комнате – в ней не было стен, но ступни упирались во что-то твердое, и я стоял по колени в теплой синей воде. – Он улыбнулся своим воспоминаниям. – Очень теплой, как в ванне. И не просто синей, а скорее сапфирового цвета. А еще она мерцала. Она была густой, как мед, но ни капли не липкой. Я ощущал тяжесть в ногах, но все же мог двигаться. Когда я шагнул вперед, вода облепила мою кожу, словно подстраиваясь под форму моего тела. Звучит странно, но я чувствовал себя так… блаженно. И на душе было удивительно спокойно.

Он выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Потом уровень воды начал постепенно подниматься – сначала до колен, затем до пояса, до груди. Мне не было страшно, когда она дошла до подбородка; я знал, что все равно смогу дышать, даже когда рот и нос окажутся под водой.

Люк перевел дыхание.

– Когда я полностью в ней утонул, я открыл рот и сделал глоток. Она потекла по горлу в желудок и распространилась по всему телу. Тогда я ощутил… как сказать… безграничную любовь. Любовь к моим родным, ко всем, кого я знаю… – Он положил ладонь себе на грудь. – Это не описать словами. Казалось, безграничная любовь наполнила меня всего, от макушки до кончиков пальцев. Я никогда такого не чувствовал.

Люк умолк и мечтательно посмотрел куда-то в стену невидящим взглядом. Наверное, заново переживал те моменты. Я не ожидала, что позавидую ему, но мне тоже хотелось ощутить «безграничную любовь», пережить нечто подобное… Настолько поразительное, и невероятное, и великое, что все мои сомнения и вопросы смыло бы волной.

Потом Люк помотал головой, возвращаясь к реальности, посмотрел на меня и закатил глаза.

– Теперь понимаешь, почему я не хотел об этом рассказывать?

По моим рукам пробежали мурашки.

– Это потрясающе. Продолжай.

– Я не стал сопротивляться. Не хотел. Я закрыл глаза, опустил руки и позволил воде меня нести. Я нежился в ней и смеялся, потому что чувствовал себя восхитительно. Просто… идеально. – Он снова улыбнулся.

– Ты видел поверхность? – поинтересовалась я.

– Да, но я не пытался до нее добраться. Я плескался в воде и пил ее большими глотками, а она наполняла меня изнутри. Я ощущал такое… умиротворение. – Он закрыл глаза, словно пытаясь заново пережить те ощущения. – Казалось, я плавал так часами. А потом услышал твой голос. – Он открыл глаза и встретился со мной взглядом. – Его не приглушила вода. Он звучал ясно и четко.

– Твое время еще не пришло, – повторила я.

Он кивнул.

– Я сразу тебя понял. И подумал: «Да, она права». И все. Как будто из ванны вытащили затычку. Вода начала стремительно убывать, проливаясь за края комнаты без стен, и меня выбросило на берег. Я резко вдохнул и… – Люк щелкнул пальцами. – Очнулся в машине «Скорой помощи». И услышал, как медик закричал: «Он ожил!»

Я улыбнулась.

А Люк – нет.

– Я так расстроился. – Он потер лоб. – Я даже боли не чувствовал, только… пустоту. И одиночество. Боже, как же мне было грустно! Я отчаянно хотел вернуться в ту комнату, в воду.

Я и до этого еле сдерживалась, чтобы не заплакать, но эта его фраза стала последней каплей.

– Мне жаль, – прошептала я, хотя глупо было его жалеть за то, что он выжил.

– Когда я проснулся после операции, первое, о чем я подумал, была та вода, и на меня снова нахлынула грусть. Следующие несколько дней я постепенно восстанавливал в голове все эти события.

Он затих. Наверное, мне пора было задать следующий вопрос.

– И как ты теперь живешь?

– Я не могу спать. Не могу есть. Эти три минуты меня преследуют. Я жажду туда вернуться – не стремлюсь умереть, конечно, просто мне важно снова ощутить это блаженство, понимаешь?

Я кивнула.

Люк встряхнул руками и поерзал. Я думала, что мы закончили, но тут он поднял взгляд и сказал:

– Спроси еще что-нибудь.

Мне не пришлось думать над вопросом. Он уже сидел у меня в голове. Я хотела задать его с того самого момента, как Люк впервые ко мне пришел.

– Как думаешь, ты видел Небеса?

Он встретился со мной взглядом.

– В детстве я ужасно боялся умереть. Терпеть не мог все эти фильмы и книги про апокалипсис, где умирала половина человечества; да и вообще все, связанное со смертью. После такого мне месяцами снились кошмары. – Он перевел дыхание и посмотрел прямо в объектив. – Не знаю, рай это был или нет. Но я уверен, что моя душа уплывала в иное место. Прекрасное место. Я очень рад, что выжил, но не сомневаюсь, что однажды вернусь в ту воду. Я еще не готов покинуть этот мир, нет, но я больше не боюсь смерти.

Я встала и подошла к Люку. Села на верхнюю ступеньку и крепко его обняла. Он обнял меня в ответ и сказал:

– Спасибо.

– Не за что.

Я понимала, что нужна ему. Давно никто во мне так сильно не нуждался. Возможно, даже никогда.

И в эту минуту я поняла, как чувствует себя мой папа. Он нужен многим, и постоянно. Это помогло мне с удивительной ясностью понять его стремления, и приверженность своей работе, и то, как легко впасть от таких ощущений в зависимость.

– Видишь? – Я немного отстранилась от Люка и улыбнулась ему. – Я же говорила.

– Что?

– Твое время далеко еще не пришло.

* * *

Домой мы ехали в молчании. Мне было нечего сказать, и Люк уже выговорился, так что он смотрел на дорогу, а я глядела в окно на пролетающие мимо дома.

Через несколько кварталов Люк затормозил у фонаря и опустил лоб на руль. Он с шумом выдохнул, словно несколько миль задерживал дыхание. Или одиннадцать дней.