– Она не дурацкая, – проворчала я.

Я еще раз посмотрела на список. Ну, по крайней мере, Люк с Эддисон и их родители тоже придут. Я смогу затеряться между ними.

Я заглянула в коробку и увидела еще один целлофановый сверток с ярко-синим бантиком.

– А это что?

Мама достала его, развязала ленту и отбросила ее на стол.

– О, Эмори. Смотри. Это приглашение с датой.

На фоне была напечатана фотография мамы и Дэвида на пляже. Он стоял на одном колене и протягивал ей кольцо, а она прикрывала рот ладонью, и вид у нее был изумленный. Этот снимок сделал местный фотограф. На самом деле Кусок Дерьма попросил у мамы руки у нас дома. Когда я пошла гулять в субботу вечером, у нее на пальце не было кольца, а когда я вернулась, оно появилось.

– Мы начнем их рассылать в эти выходные. В журналах пишут, что приглашения с датой полагается отправить за шесть-восемь месяцев до свадьбы, так что я уже отстаю!

Эти выходные.

А потом дороги назад уже не будет.

Ханна

По идее, я должна была уже устать от видео Люка, потому что пересмотрела его бессчетное количество раз, но всякий раз воспринимался как первый.

Люк посмотрел в камеру и произнес:

– Я очень рад, что выжил, но не сомневаюсь, что однажды вернусь в ту воду. Я еще не готов покинуть этот мир, нет, но я больше не боюсь смерти.

Экран потемнел, и в салоне повисла тишина.

– Как тебе? – спросила я.

Он поморщился.

– Нормально, наверное. Странно вот так вот на себя смотреть. Я тут такой… уверенный и последовательный. А на самом деле у меня почти всегда в голове хаос.

– Ты говорил искренне.

– Да. – Он провел пальцем по экрану, отматывая видео в начало. – Я вряд ли смогу это повторить, но…

– Ты рад, что мы сняли видео?

Он улыбнулся.

– Да, рад.

Он снова включил запись, и мы посмотрели ее еще раз. Мне вспомнились слова Аарона. Я посмотрела на Люка. Он выглядел расслабленным. Счастливым. Я никогда не видела его таким сияющим.

– Честно говоря, я обещала кое-что у тебя спросить, – призналась я, когда видео закончилось. Я старалась говорить быстрее, чтобы не струсить. – У нас в школе скоро пройдет День открытых дверей, очень крупное событие. Там мы убеждаем ребят поступить в «Завет». Будет выступать «Рассвет Воскресения» и танцевальный кружок тоже. Некоторые расскажут о себе короткие истории.

Люк нахмурился.

– Если я правильно понимаю, к чему ты ведешь, – нет, ни за что.

– Почему нет? Зал тот же самый, только в нем все скамьи будут заняты. – Я пошутила, чтобы разрядить атмосферу, но Люк даже не улыбнулся.

– Ни за что, – повторил он.

– Понимаю. Я знала, что ты откажешься. Папе как раз нужно, чтобы кто-нибудь еще вызвался произнести исповедь, а так вышло, что он зашел в будку звукозаписи, когда Аарон редактировал твое видео, и пришел от него в полный восторг. Он подумал…

Люк меня перебил.

– Погоди. Аарон показал это твоему папе?

Я морально подготовилась к тому, что сейчас на меня набросятся с обвинениями в халатности.

– Это была случайность. Извини, пожалуйста.

Я ожидала, что Люк рассердится или смутится, но он, похоже, совсем не расстроился.

– Ну, не страшно. Это же твой папа. Он тоже там был, когда все произошло, так что… – Люк осекся. – Так это он хочет, чтобы я выступил на этом вашем Дне?

– Да.

– Зачем?

Вопрос меня удивил, но Люку было искренне интересно, какой может быть прок от его выступления.

– Его тронула твоя история, и он считает, что она найдет отклик и у других. Ею легко проникнуться, понимаешь? Ты обычный парень, и с тобой случилось нечто невероятное. К тому же есть в тебе нечто притягательное. Тебя хочется слушать и слушать.

Люк постукивал пальцами по рулю, обдумывая мои слова. Я не собиралась на него давить, но у меня из головы не шел наш с Аароном разговор в будке звукозаписи.

– Похоже, тебе становится лучше, когда ты делишься произошедшим с другими. К тебе вернулись сон и аппетит. Когда ты появился у меня на крыльце, ты выглядел несчастным и разбитым. А теперь ты такой же, как раньше. Таким я помню прежнего Люка.

Около минуты Люк молча смотрел в окно, а потом сказал:

– Честно говоря, я сам не знаю, кто я теперь.

Я понятия не имела, что ответить, поэтому промолчала.

– Я не могу отказать твоему отцу, – наконец произнес Люк. – Я ему должен.

Я помотала головой.

– Ничего ты ему не должен. Серьезно. Соглашайся, только если сам хочешь. Не чувствуй себя обязанным моему папе или еще кому. Соглашайся, только если тебе вправду становится лучше, когда ты об этом говоришь, если это поможет тебе избавиться от навязчивых мыслей.

– Когда это будет? – спросил Люк после долгой паузы.

– В следующую пятницу. В семь вечера.

Люк еще немного подумал и сказал:

– У меня матч по лакроссу. – Я решила, что на этом обсуждение окончено, но он почти сразу же помотал головой. – Ну и какая, к черту, разница? Все равно я не могу выйти на поле. Что мне, сидеть, как дураку, на трибунах и болеть за своих товарищей по команде, пока они играют, а потом слушать, как они обсуждают свои планы на университет? Нет, скажи своему отцу, что я приду.

– Уверен? – уточнила я.

Люк ухмыльнулся.

– Будет весело.

Эмори

День 295-й, осталось 142

Я попросила Тайлера, Шарлотту и Эддисон помочь мне с подготовкой к свиданию.

После репетиции в субботу Тайлер отвез нас к дому Шарлотты, и там мы вытащили из гаража огромный пластиковый контейнер с надписью «Для похода» на боку и бросили на траву в заднем дворе.

Тайлер открыл крышку и принялся рыться в контейнере, а Шарлотта тем временем развязала узкий длинный мешок, и из него вывалилась сине-оранжевая палатка.

– Сначала раскатываешь ее и раскладываешь пластом, вот так, – объяснила она. – А потом продеваешь вот эти дуги в кармашки. Видишь, она буквально сама собирается. После этого дуги надо воткнуть в стропы, чтобы палатка стояла надежнее. Впрочем, у тебя там ветрено не будет, так что эту часть можно пропустить.

– Погоди, помедленнее! Какие такие стропы?

Шарлотта показала мне разноцветные колечки на краях палатки.

– Отличное слово. Мне нравится. Стропы. – Я повторила его несколько раз.

– Чудачка, – сказала Шарлотта, протягивая мне узкую, гибкую дугу. – Вот, займись той стороной, а я возьму на себя эту.

– Так, а что делают в настоящем походе после того, как палатку уже установили? – спросила я.

– Залезают туда и раздеваются, – ответил Тайлер.

– Нельзя, – отозвалась я, продевая дугу в кармашек. – Врач запрещает ему физические нагрузки. Я читала список инструкций, который ему выдали после операции. Там все черным по белому написано. Три недели железно. К тому же, – добавила я, – он не хочет показывать мне свой шрам.

– Ты его не видела? – удивилась Шарлотта.

Она уже закончила со своей половиной, а я все мучилась над своей.

– Он говорит, что шрам омерзительный. Может, оно и правда так, но мне без разницы.

Я наконец справилась с первой дугой и принялась за следующую.

Тайлер отошел к контейнеру.

– Ну, если близости у вас не будет, возьмите хоть это. – Он взял два длинных шампура и поднял над головой.

– Это еще для чего? – воскликнула я.

– На них можно жарить зефир, – объяснила Шарлотта.

– О!

У Люка на террасе как раз был очаг. Его родители любили устраиваться там после Калетти-Спагетти с бокалами вина и греться у огня.

– Да, это нам пригодится. Брось в кучу.

Я мысленно добавила в список покупок шоколад, крекеры и зефир. Мы как раз собирались заехать в магазин.

– А если заскучаете, сможете вызвать друг друга на дуэль! – объявил Тайлер и бросил Шарлотте один из шампуров.

Они принялись в шутку сражаться, как будто на шпагах.

Я закончила со своей половиной палатки и отошла полюбоваться результатом. В кармане завибрировал телефон, я достала его и посмотрела на экран.

Эддисон: Горизонт чист!

Эддисон: Горизонт чист!

– Внимание! – Я помахала телефоном, и Тайлер с Шарлоттой прекратили сражение. – Можно ехать!

Мы все собрали и загрузили в багажник машины Тайлера.

* * *

Я сидела у очага, положив ноги на край, и делала вид, что читаю книгу. Люк отодвинул стеклянную дверь и вышел на террасу.

– Что это?

– Сюрприз!

Я поднялась и жестом показала на пакет зефира, коробку крекеров и большие шоколадные батончики. А потом на сине-оранжевую палатку, которую я установила у него на лужайке. Рождественские фонарики красиво освещали ее изнутри.

– Ты же сказал, что хочешь привить мне любовь к походам с палатками, помнишь?

Я встала на цыпочки и поцеловала его. А потом взяла за руку и подвела к траве. Тихо играла музыка. Я расстегнула молнию на палатке и забралась внутрь.

– Где ты все это добыла? – спросил Люк, залезая вслед за мной и падая на гору подушек.

– Палатку и спальные мешки мне дала Шарлотта. А фонарики одолжила Эддисон.

– Эддисон тебе с этим помогла?

– Угу.

Я вытащила из кармана его карту, набросанную на обертке из-под мятных конфет, и протянула Люку. Он поднес ее к свету.