– Не только. Еще Lumineers, Hardwell, Sia. – Я не стала перечислять остальные группы, хотя их было много. – Это вроде как наша фишка. Мы переписываем популярные песни и поем их для Иисуса.

– Шутишь?

Неожиданно я поняла, насколько убого звучат мои слова.

– Э-э… Нет.

– Просто… Надо же. Ладно. – Он сменил тему. – У вас есть альбом на диске или еще чем?

Я рассмеялась.

– Нет. Зато есть убойный сайт и канал на Ютубе, где у нас больше шести тысяч подписчиков.

Мы одновременно подняли взгляд и увидели, что к нам по проходу между рядами идет мой папа. Из-за джинсов и темно-синего свитера его глаза казались особенно яркими. Он подошел к Люку и протянул ему руку.

– Не представляешь, как я рад с тобой встретиться. И при куда более приятных обстоятельствах!

– Я и сам рад, что я здесь.

Непонятно было, чему именно он рад: тому, что пришел в церковь, или в принципе тому, что он все еще в мире живых. Люк повертел в руках песенник и положил его обратно на деревянную полочку.

Папа сел по другую сторону от Люка. Я не знала, как мне поступить: уйти или остаться. Я взглянула на папу, ища подсказки, но он смотрел только на Люка.

– Надеюсь, тебя не смутит, когда я скажу, что заметил выражение твоего лица, когда ты слушал выступление «Рассвета Воскресения».

Люк выпрямился и впился пальцами в край сиденья, уставившись в пол.

– Похоже, твоя душа отчасти пробудилась, – добавил папа.

Люк кивнул.

– Это хорошо, согласен?

– Правда?

– По-моему, это замечательно. И в то же время по-своему страшно. – Папа повернулся к Люку. – Хочешь об этом поговорить?

Долгое время Люк молчал.

– Я не знаю как, – наконец проговорил он.

Папа посмотрел на меня и кивнул на дверь. Он намекал, что их надо оставить вдвоем. Я тихонько поднялась со скамьи и вышла из зала.

Усевшись на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей на балкон, я подперла подбородок ладонями и посмотрела на большое окно, за которым едва виднелись затылки папы и Люка. В церкви было пусто и тихо.

– Ханна? – Аарон стоял на лестнице за мной. – Ты в порядке?

– Да. Просто хотела немного посидеть в тишине.

– Мне уйти?

– Нет, не надо.

Он опустился на одну ступеньку выше меня и сказал:

– Ты сегодня отлично спела.

Его рука коснулась моего плеча, и я резко вздохнула. Мне хотелось обернуться и посмотреть ему в глаза, но я боялась разрушить чары и поэтому медленно откинулась назад и уперлась спиной ему в колено. Аарон правильно понял мое немое послание и не стал останавливаться. Он убрал мои волосы на плечо и пробежался кончиком большого пальца по моей шее. Я тут же покрылась мурашками.

– Что мы делаем? – спросила я.

– Почему ты меня спрашиваешь? Это ты сидишь на лестнице.

Я оглянулась на него и улыбнулась.

– Я не это имела в виду.

– Знаю. – Он все еще ласкал мою кожу. – Но ты не против?

Я попыталась сделать вид, будто не таю под его прикосновениями, хотя мне казалось, будто я уже растекаюсь в лужицу на ступеньках.

– Не-а, не против.

Прикрыв веки, я повернулась к нему и сказала:

– Можно кое-что спросить?

– М-м, – утвердительно промычал он.

– Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Он рассмеялся, и мой затылок обдало его теплым дыханием.

– В Сиэтле.

Месяц назад мы выступали на конкурсе «Северные Огни» для христианских хоров а капелла в Сиэтле. Тогда Алисса мне уши прожужжала о том, как они с Аароном оказались вдвоем в лифте отеля, и все выходные только о том и говорила, как он посмотрел на нее за ужином, как сказал, что ему нравится ее платье, о том, что между нашим и его номерами всего две комнаты.

Те два дня я постоянно думала об Аароне лишь потому, что Алисса не оставила мне выбора.

Однако, когда Аарон упомянул Сиэтл, мне сразу вспомнилось, как мы летели домой.

Алиссе, Джеку и Логану достались места в одном ряду, а нам с Аароном – в другом. Я из-за этого очень расстроилась – мне хотелось сидеть рядом с Алиссой. Она понимала, что я боюсь летать, и знала, как меня успокоить, когда самолет входит в зону турбулентности.

Первый час или около того все шло нормально, а потом нас начало трясти. Загорелся значок, означавший, что пора пристегнуть ремни безопасности, а пилот сообщил, что все, включая стюардов и стюардесс, должны занять свои места. Когда самолет резко ухнул вниз, я вцепилась в ручки кресла мертвой хваткой, так что у меня побелели костяшки пальцев.

Аарон накрыл мою ладонь своей.

– Ты в порядке?

Я помотала головой, не поднимая на него взгляда.

– Закрой глаза, – попросил он, и я подчинилась. – Дыши. – Я послушалась.

– Хорошо. Теперь представь, будто ты – веточка, плывущая по реке. – Его голос звучал размеренно и мелодично, и меня это успокаивало. – Доверься течению, и камни тебя минуют.

Я открыла глаза. Аарон жестом показал мне, как веточка лавирует между препятствиями в реке. Я снова опустила веки. Все-таки так мне было спокойнее.

– Мы – всего лишь веточки, а воздушные карманы – это камни. И мы проскользнем мимо них. Хорошо?

Я кивнула.

– Самолет прекрасно знает, как это делается, понимаешь? – С этими словами Аарон отцепил мои пальцы от кресла. И не сразу отнял свою руку.

Аарон сжал мои плечи, возвращая меня к настоящему.

– Так почему ты сидишь на ступеньках? – спросил он.

Я кивнула на церковный зал.

– Жду папу.

Аарон заглянул мне за плечо.

– С кем это он? С твоим другом?

Можно ли считать Люка моим другом? В моих глазах он всегда был парнем Эмори. До того как мы с ней поссорились, я часто проводила с ними время. Но тогда все было по-другому. Я до сих пор почти не знала Люка, но уже могла называть его своим другом.

– Помнишь, в пятницу вечером перед моим домом умер парень?

– Да, конечно.

– Это он.

Эмори

День 290-й, осталось 147

Люк вернулся в школу в понедельник.

Когда я зашла в столовую, я тут же увидела его за тем же столом, что и всегда, все с теми же друзьями и еще двадцатью другими ребятами.

Он выглядел неплохо, почти так же, как раньше. Лицо казалось не таким опухшим, но под глазами еще темнели круги.

Я подошла ближе и услышала, как его засыпают вопросами. Всем хотелось знать, почему он не сказал, насколько ему было больно тем вечером, каково ездить в машине «Скорой помощи», странно ли думать о том, что по твоим венам течет чужая кровь.

Когда меня от Люка отделял всего один шаг, Дин Фостер спросил, больно ли снимать швы и как их накладывали на селезенку. Люк попытался уйти от ответа.

– Привет, – сказала я и наклонилась его поцеловать. А потом шепотом добавила: – Ты как?

Он легонько покачал головой, едва коснувшись моей щеки, и я тут же взяла ситуацию в свои руки.

– Извините, я его украду на минутку. Не переживайте, фанаты, скоро вам вернут вашего кумира! – добавила я, уводя Люка из столовой.

Я провела его через толпу, огибая столы, и вывела в коридор. Там мы нашли тихое местечко между рядами шкафчиков.

– Спасибо, – сказал Люк. – Я уже устал от их расспросов.

Я обняла его за плечи, встала на цыпочки и поцеловала. Я ждала, что он положит руки мне на бедра, как обычно, но Люк даже не шевельнулся.

– Как твой первый день?

– Ну, последний час я провел у школьного психолога. Там я, знаешь ли, надеялся получить какой-нибудь совет или наставление, то есть психологическую помощь, но вместо этого мне сообщили, что предложение из Денвера заморозили. Вполне ожидаемо, конечно… Просто я надеялся это услышать от тренера, а не левого парня, которого никогда раньше не видел.

– Но это же временно, так?

– Я тоже сначала так подумал. Он вроде сказал, что они подождут несколько недель, пока я не поправлюсь, чтобы понять, смогу ли я играть в следующем году. А потом завел волынку об оценках и результатах тестов… В этом плане у меня дела, конечно, не фонтан. – Люк опустил взгляд на свои кроссовки. – Я ни за что не попаду в Денвер или другой приличный вуз только по результатам успеваемости. Теперь мне надо составить список университетов и колледжей, куда я буду подавать документы, если пролечу с Денвером. Он долго вещал о том, как я «полагался на физические данные», что бы это ни значило, и намекнул, что мне не мешало бы налечь на учебу и походить на дополнительные занятия до конца года.

– До конца года? Сейчас середина марта.

Люк мрачно вздохнул.

– Ага. В этом и загвоздка.

Мимо прошел Оуэн Кэмпбелл и хлопнул Люка по спине.

– Рад, что ты в порядке, приятель.

Люк поморщился и стиснул мою руку.

– Спасибо, друг, – ответил он сквозь стиснутые зубы. – Я тоже.

Оуэн пошел дальше, ничего не заметив.

– Увидимся на тренировке, – добавил он.

Я дождалась, пока Оуэн отойдет, и переспросила:

– Тренировке?

– Тренер сказал, что я должен прийти, хоть и не могу играть. Поддержать команду и все такое. Но я не пойду. По крайней мере, не сегодня.

– Сходи обязательно. Так тебе проще будет вернуться к обычной рутине.

Он закатил глаза.