Экран потемнел.

– Потрясающе, – сказала я.

– Да, согласен. У Люка есть очарование и харизма. Его рассказ цепляет с самого начала, еще до того, как он доходит до описания той воды. Он такой… настоящий.

Я понимала, что имел в виду Аарон. Монолог Люка был искренним и эмоциональным, не отрепетированным, впечатляющим и жизнеутверждающим, и он заставлял задуматься. От него мне хотелось одновременно реветь и кувыркаться колесом.

– Мне это напомнило о ребятах, у которых мы брали интервью для видео, – добавил Аарон. – Их исповеди тоже звучали серьезно и душевно, и при этом не слащаво. Честно говоря, у меня есть одна идея.

Я взглянула на него искоса.

– Какая?

– Предложи Люку исповедоваться на Дне открытых дверей. Вживую.

Я усмехнулась.

– Ты шутишь, да? Он ни за что не согласится. Он даже здесь не учится! Нет, он точно будет против. – Я выдержала паузу. – Он доверился только нам. Больше никому нельзя это видеть.

Аарон заерзал на табурете.

– Знаешь, по поводу этого… Твой папа заходил сюда несколько часов назад. Я ему открыл и даже не подумал свернуть окно. А он сразу подошел к монитору, потому что думал, что я работаю над рекламным видео, и узнал Люка. Мне пришлось показать ему запись. У меня не было выбора.

То есть папа слышал, как я задаю вопросы. Теперь он знал, что я тайком сбежала из дома посреди ночи. Я заломила руки, уже страшась возвращения домой.

– Наверное, он пришел в бешенство.

– Наоборот. Он пришел в восторг.

Я замерла.

– Правда?

– Ему было приятно узнать, что ты поговорила с Люком о произошедшем. А еще ему наверняка было приятно увидеть церковный зал, хотя он ничего не сказал.

Я представила, как папа сидит перед компьютером и смотрит на Люка, который искренне рассказывает о том, что с ним случилось, и мне вдруг все стало ясно.

– Это папа предложил ему выступить на Дне открытых дверей, да?

– Как ты догадалась?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я хорошо его знаю.

Похоже, Аарона это впечатлило.

– Люк – привлекательный, хороший, порядочный парень, который раньше не верил в высшие силы, но пережил клиническую смерть и изменился. Он уверен, что с ним случилось нечто очень важное.

– Он не знает, что с ним случилось, – поправила я Аарона.

– Возможно, и все же он начал понимать, что мир не так прост, как ему казалось до этого. Разве он не должен поделиться этим с другими?

– Только если сам этого захочет.

Я проиграла в голове наш с Люком разговор в машине. Он не мог сказать наверняка, побывал ли он в раю. Или это я заставила его сомневаться. Точно не знаю. Так или иначе, он еще не определился, во что верить. Я не могла отправить его на сцену и заставить исповедоваться перед сотнями слушателей на Дне открытых дверей.

– Это невероятное событие, – продолжил Аарон. – Конечно, сразу не разберешься, что оно означает. Но ему стало лучше после того, как он поговорил с тобой на камеру, не так ли?

Не поспоришь, Аарон попал в точку. Люк совершенно преобразился после того «интервью» в церкви – казалось, с его плеч упала огромная гора. Потом он весь день забрасывал меня сообщениями о том, что еда стала вкуснее, цвета ярче, и даже обоняние у него удивительным образом обострилось. Он не стал читать про ОКС, когда вернулся домой. Сразу лег спать и даже не услышал утром будильник. А до того и трех часов не мог проспать кряду.

– Он откажется, – повторила я. Аарон не ответил. Он молча смотрел на меня и ждал, что я еще скажу. – Я его спрошу, но только лично.

Мне важно было, чтобы Люк видел мое лицо и понимал, что никто на него не давит.

Я достала телефон и написала ему сообщение: «Видео готово. Оно потрясающее. Зайдешь сегодня?» Отправив эсэмэс, я бросила телефон на стол рядом с клавиатурой. Он завибрировал почти сразу же.

Люк: Сегодня не могу. Завтра? Ханна: Хорошо Люк: Встретимся на углу

Люк: Сегодня не могу. Завтра?

Ханна: Хорошо

Люк: Встретимся на углу

– Он заедет ко мне завтра вечером, – сказала я Аарону.

– О… Ладно. Во сколько?

– Думаю, около полуночи. Надо подождать, пока наши родители уснут. Ему до сих пор нельзя водить, так что он выберется из дома тайком.

Аарон взялся за мышку и принялся закрывать окна и перетаскивать файлы в папки. На меня он не смотрел. Мне вспомнилась наша с ним переписка, то, как мы заигрывали друг с другом, обсуждали то, что не должно было повториться, но вполне могло.

– Я не имею права тебя ревновать, – прошептал он.

– Нет, не имеешь. – Это у него есть девушка. Это он нарушает все правила. – Но ревнуешь?

Аарон повернулся. Он явно хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли.

– Тогда, на ступеньках у сцены… он тебя обнял.

– Ему нужен был друг.

– Или нечто большее?

– Нет. – Я медленно покачала головой. – Он встречается с Эмори. Я пытаюсь ему помочь.

Аарон вздохнул.

– Слушай, я знаю, что это не мое дело, но мне важно знать… – Он покрутил между пальцев провод от микрофона. – Он пытался тебя поцеловать, когда вы сели в машину?

Он ревновал. Определенно. Конечно, он не имел на это права, но мне все равно было приятно.

– Нет.

– А тебе хотелось?

Я посмотрела прямо ему в глаза.

– Нет. Ни капельки.

– Уверена?

– Я же сказала. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Я всю последнюю неделю об этом думала.

Он провел кончиком пальца по моему подбородку и погладил мои губы. А потом наклонился и накрыл их своими. Его губы были мягкими и теплыми, и когда он их приоткрыл, я повторила за ним. Я понимала, что мне следовало уточнить, как у него дела с Бет, но я не хотела этого знать. Я понимала, что должна его остановить, но ничего не сделала.

– Почему ты улыбаешься? – спросил он между поцелуями.

– Из-за этого. Из-за тебя, – ответила я.

И после этого он поцеловал меня еще более страстно.

Эмори

День 293-й, осталось 144

– Наконец-то! – Мама выбежала из-за угла с огромной коробкой в руках. – Весь день тебя жду! Где ты была?

– А ты как думаешь? До выступления чуть больше недели. Я повторяла реплики с Шарлоттой и Тайлером в забегаловке. – Я понимала, что мама последнее время пропадает в своем счастливом мирке, но порой мне казалось, будто она напрочь забывает о моем. Но я не собиралась из-за этого расстраиваться. Мне наконец удалось вызубрить свои слова из третьего акта, и я начала чувствовать себя намного увереннее. – Скажу честно – я в ударе!

– Ну а как же! – воскликнула мама. – Я тебе говорила, что все ты выучишь. Ты всегда справляешься.

Я попыталась вспомнить, когда она мне такое говорила, но не смогла. Но и из-за этого решила не расстраиваться. Вместо этого я показала на коробку и сменила тему.

– Что тебя так обрадовало?

– Приглашения доставили!

Хорошее настроение лопнуло, как мыльный пузырь. Сияние, в котором я купалась весь день, растворилось, и надо мной нависла мрачная туча.

Мама зашла мне за спину и подтолкнула меня коробкой ко входу в гостиную.

– Пойдем, – пропела она. – Посмотрим на них вместе!

На столе лежала ее громадная папка на кольцах, открытая на странице со списком гостей. Мама поставила коробку рядом и побежала на кухню за ножом.

– Барабанный бой, пожалуйста!

Я подумала, что она шутит, но мама показала на стол и вскинула брови. Я постучала пальцами по краю столешницы, а она тем временем разрезала скотч на коробке. Потом она открыла ее и достала коробку поменьше, белую и обернутую сверкающей золотой лентой.

– О-о, какая красота!

– Это всего лишь коробка, мам.

– Знаю… – Она потянула за край бантика, и лента слетела на стол. Потом мама сняла крышку, взяла карточку с верха стопки и протянула мне. Бумага была мягкой, приятного светло-зеленого оттенка. Мама взяла приглашение и прочитала вслух:

– Дженнифер Фицсиммонс и Дэвид Мендоцци почтительно просят вас прибыть на их свадьбу.

Она вытянула руку прямо у меня перед носом.

– Смотри, аж мурашки по коже!

У меня не было мурашек. У меня в горле стоял ком размером с Канаду. Но я изобразила улыбку, и мама продолжила любоваться приглашениями.

– О-о, здорово, что они с рельефом! – Она провела кончиком пальца по объемным буквам. – Изящно выглядит, правда?

Я не ответила, только порылась в коробке и спросила:

– Сколько ты заказала?

– Шестьдесят. В списке девяносто два гостя, и большинство из них – пары, но я решила взять карточек про запас, на случай, если решу еще кого-нибудь пригласить.

Я пододвинула к себе ее свадебную папку и просмотрела список. Девяносто две фамилии. Девяносто два человека придут на церемонию у холма, чтобы танцевать при свете белых фонариков под громадным навесом и наслаждаться вином и блюдами, на которые уйдут тысячи долларов. Скорее всего, бо́льшую часть списка составляли друзья Куска Дерьма, но кое-какие имена я узнала. Мамины коллеги. Подруги из старшей школы. Пары, раньше приходившие к нам на ужин, семьи, к которым мы приезжали в гости, или те, с кем мы проводили каникулы и отпуска.

Они все придут на свадьбу, но никто из них не удосужился позвонить или написать маме в тот год, когда она не могла встать с постели из-за депрессии. Я бы все отдала, если хотя бы один из этих так называемых друзей появился тогда на нашем пороге.

– Ты пригласишь Жаккаров? – спросила я.

– Разумеется. Мы целую вечность с ними знакомы. – Она развернула целлофан и начала раскладывать приглашения на две аккуратные стопки. – Будь добра, научись к тому времени находиться в одном помещении с Ханной и не устраивать сцен, потому что я не хочу, чтобы ваша дурацкая ссора испортила мою свадьбу!